— Не знаю, я ничего не знаю, — испуганно бормотала смертная.
— Тогда свали отсюда, пока я не убил тебя! — мужчина кинул от злости шпагу на пол и схватился за голову.
— Простите, Шериф заплатил мне, чтобы я доставила вам посылку. Я сожалею, что это вас расстроило, — Дита медленно пятилась к двери, стараясь не привлекать внимание Тореадора.
— Стой! — вдруг что-то понял он, — значит, Шериф знает, где моя сестра! Отправляйся к нему и спроси, где она. И возвращайся как можно быстрее!
— Я сюда пешком пришла, — обиделась Дита, — да и Шерифа в капелле уже и нет, наверно, — с секунду помолчав, девушка с неохотой добавила: — Эрих просил передать, что все ответы на свои вопросы вы можете получить у Густава.
Теорон повернулся к смертной, и девушка заметила, с какой злобой горят его глаза.
— Простите, — пробормотала она снова и быстро побежала прочь из зала. Ей ещё нужно было вернуться в капеллу, и Дита стала переживать, что не успеет до рассвета. Учитывая, что Эрих вряд ли отчитался перед Марианной, Дита вдруг осознала, что никто не знает, куда она пошла и ей серьёзно достанется за то, что отсутствовала в капелле ночью. Надевая обувь на ходу, девушка выбежала в сад, быстро сориентировалась и побежала к старому Берлину.
Стараясь обогнать встающее солнце, Дита добежала до ворот «Либеайма» и остановилась, чтобы перевести дух. От сегодняшней пробежки разболелись ноги, и лёгкие жгло огнём. Девушка сжала монеты и радостно улыбнулась. Пробежка того стоила, на пять талеров[3] можно будет жить месяц, прилично питаться или даже купить пару книг. Дита обошла заведение и тихо забралась в дом через служебный ход. До её новой комнаты добираться было проблематично, так как располагалась она на одном этаже с кухней, и Дита решила переждать день в комнатах стада. Там всегда были свободные койки, и быстрая текучка не позволила бы никому ничего заподозрить. Но в коридоре, ведущем в спальни Дита столкнулась с Марианной, которая тут же истерично стала на неё кричать.
— Простите, Шериф послал меня со срочным делом, — пыталась оправдаться Дита.
— Ты должна была хотя бы предупредить! Ты знаешь, что Пётр требовал твоего обязательного присутствия в капелле, ты нарушила указания господина! — кричала Марианна, привлекая внимания всё больших свидетелей.
— Простите, этого больше не повториться. Но Эрих сказал, что дело весьма срочное!
Марианна стала успокаиваться, и Дита вздохнула, думая, что обойдётся простым замечанием, но женщина, прекратив кричать, схватила девушку за руку и повела в подземные ходы Тремера. Принцесса продолжала оправдываться, придумывая всё новые и новые отговорки.
Гуль Петра довела девушку до лабораторий и сердито приказала раздеваться. Дита отрицательно покачала головой. Что собралась с ней делать Марианна, девушка не знала, но добровольно идти в эти комнаты она не собиралась.
— Раздевайся, или я сама это сделаю, и ты, бесполезное создание, не сможешь противостоять моей силе гуля! — вдобавок к словам Марианна её ударила. Достаточно сильно и чётко. Дита охнула и, прижав ладонь к припухающей губе, стала распускать завязки на платье. Из кармана передника Дита вынула свои монеты и зажала в кулаке. Но после того, как принцесса разделась, Марианна осмотрела девушку и заставила раскрыть ладони.
— Откуда у тебя такие деньги? — разозлилась гуль снова.
— Эрих заплатил! Я честно их заработала! — Дита всячески пыталась сохранить деньги и отбивалась, но Марианна действительно была сильнее и очень скоро отобрала монеты, доводя принцессу до слёз.
Голую девушку завели в маленькую комнату, туда почти сразу явился Ингвар – старший телохранитель Петра. Диту привязали к скамье, и мужчина отстегал принцессу плетью, приводя в чувство солёной водой. Марианна всё это молча наблюдала. После тридцати плетей девушку отвязали, и женщина повела её по подземным переходам, глубже в подземелья. Остановившись у комнаты со смертью, Марианна открыла засов. Дита узнав место, стала кричать и отбиваться, впадая в истерику. Ингвару пришлось прийти женщине на помощь, и вскоре непослушная девица была заперта. Подземелье словно задрожала от её истошного крика, и Марианна отступила от проклятой двери, чувствуя, как у самой от страха трясутся руки.
Принцессу выпустили через час. Всё это время девушка кричала. Когда Марианна отперла двери, к её ногам упало почерневшее от крови тело, и женщина в ужасе отшатнулась, сдерживая приступ тошноты от страха. Ингвар подобрал тело и донёс Диту до ванн. Там девушку отмыли и отправили в её комнату.
(Берлин, Prenzlauer Tor, военные казармы. 5 июля 1808 год) Понедельник.
На следующее утро Дита не явилась. И, когда Бэн, задержавшись на границе, выполняя работу вместо своей хозяйки, вернулся домой, Ангелина встретила его очень неприветливо.
— Она не пришла! — женщина стояла перед ним, засучив рукава, настроенная очень серьёзно, — ты обидел её и даже не извинился!
— Это твоя вина, Ангелина! Я же велел не вмешивать девочку в наши дела! — Бэн попытался сказать это с полным равнодушием. Но вышло не очень хорошо.
