Встречаться с Дитой. От одной мысли о ней начинало всё гореть и ломить. Что ей сказать, как рядом с ней ехать? Бэн покачал головой. Переспать бы с ней – полегчало бы. Может, ещё один разок, а потом они растанутся окончательно? Бэн вздохнул. Иллюзии. Самообман. Ему не нужны привязанности. Любая девчонка из борделя Марианны справлялась не хуже Диты, а в некоторых вещах была даже умелее. Но с Дитой было всё проще. И даже от её неумелых касаний ему было приятно. Приятнее, чем с любой другой.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 14 сентября 1808 год. Ночь). Вторник (Амалия)
Бэн за ней не зашёл, и Дита, сидя в своей комнате, переживала, что он не приедет вовсе, но Марианна, заглянув к ней, сообщила, что юноша ждёт на улице, так что девушка поспешила к нему. Бэн мрачно посмотрел на её наряд, схватил за руку и забросил в седло. Дита попыталась обхватить его, чтобы держаться, но он убрал её руки и, сжав кисти Амалии, стал удерживать сам.
— Сделай одолжение, не болтай в дороге, — сухо сказал он и дёрнул поводья.
Дита расстроено кивнула. Поездка предстояла мрачная, и последние надежды на то, что Бэн подобреет, развеялись.
Катерина была с ней как всегда мила, с восторгом втягивала её кровь и, не стесняясь, восхищалась. Бэн после кормления к Дите вообще не притрагивался. На кобылку посадил одну, сам же пошёл в стороне, пешком. Бэн не желал любых контактов и держался поодаль.
Дита скучала, ей захотелось попеть, но прикусив язык, она решила поддержать молчание. На полпути от Шарлоттенбурга она всё же не выдержала и обратилась к гулю
— Можно спросить?
— Нет.
— Я про Ангелину. И занятия с ней.
— Договаривайтесь сами.
— Ладно. И ты мог бы не обижать её?
— Молчи.
— Она заботиться о тебе, не поступай с ней так более...
— Замолчи! — Бэн резко остановился и, встретившись с его безумным взглядом, Дита обомлела. — Если я говорю тебе молчать, то ты делаешь, что я говорю!
— Я тебе не подчиняюсь, — сквозь зубы выдавила девушка.
— Заткнись!
— Не указывай мне! — крикнула она.
Сдёрнув её с лошади, Бэн жёсткими пальцами сжал её лицо, закрывая рот девушки. Дита от ужаса схватила за его руку, боясь, что он сломает ей зубы, но он лишь удерживал, не причиняя боли.
— Заткнись! Молчи! Не хочу тебя слышать! — его глаза горели безумным огнём; казалось, сам дьявол говорит с ней.
Дита быстро закивала. Вскочив в седло, Бэн перекинул девушку через круп лошади и, дёрнув поводья, стал ускорять шаг. Силь послушно перешла на галоп, и Дита с трудом удерживалась, хватаясь за ноги мужчины, чтобы не свалиться. Перед капеллой Бэн грубо скинул её на землю. Дита зашаталась, чувствуя тошноту и головокружение. Не давая ей придти в себя, он втащил её в зал и бросил за столиком. Амалия всхлипнула: ей было дурно и очень хотелось подняться и врезать Бэну. Но, боясь, что древнее чудовище ответит ей, она не рискнула. Уже через мгновение Бэна в зале не было, но остался след от его гнева и злобы, отчего все посетители приуныли, и в таверне стало очень тихо.
Стараясь забыть о грубияне, Дита достала книжку. После того, как она избавилась от злобного любовника, она стала чаще появляться в библиотеке и брать книги с собой. Теперь она могла читать по ночам, пока клиентов не было. Однако, не успела девушка прочесть и страницы, её оторвала Марианна. Какой-то вампир ждал её на первом этаже в комнате для нетерпеливых. Значит, много времени это не займёт. Дита оставила книгу на столе и поспешила в указанное помещение.
В комнате её ждал Эрих и, заметив его, Дита разочаровано вздохнула. Эрих любил поболтать, а значит, до книги она быстро не доберётся.
— Не рада меня видеть? — уловил вампир её настроение.
— Хотела книгу почитать, — правдиво ответила девушка.
— О чём?
— Приключения и любовь.
— Самые дешёвые и тянущие эмоции.
— Наверно. Мне нравится.
— Такое легко читать, продавать и выдавать за правду.
— А ты читал новых авторов? Например, «Испытание огнём[1]»?
— Нет.
— А «Марию Стюарт[2]»? Её даже ставили в Берлине, жаль, я не видела.
— Не слышал.
— А «Орлеанскую деву[3]»? Прекрасная книга, я просто влюбилась в Жанну.
— Расскажи мне. Я послушаю с удовольствием.
— Читать интереснее. Книги распыляют воображение, позволяют представлять мне, что я где-то в другом месте. Помогают мне мечтать и фантазировать. Книги прекрасны, в них столько жизни, эмоций!
— Ложных, навязанных. Всё это вымысел, девочка, и все эти придуманные страсти не стоят и гроша.
— А какие тогда страсти, по-твоему, не придуманные? Что, по-твоему, может быть настоящим в этом мире, если не любовь?
Эрих не ответил. Хитро улыбнувшись, он подозвал её, и девушка быстро подошла, с готовностью открывая шею.
— Манящий Поцелуй, — проговорил Эрих и укусил её.
Дита закрыла глаза и позволила себе расслабиться, наслаждаясь волшебными ощущениями.
— Мне нравится, как ты вздыхаешь, — произнёс над её ухом Эрих, выводя из транса.
— Поцелуй прекрасен.
— Ты его переоцениваешь.
— Что может быть лучше?
— Ты сама говорила. Любовь.
Дита удивлённо взглянула на вампира, и Эрих рассмеялся, заметив её недоверие.
