Что скажет Бэн, гуль Палача, если Дита сообщит, что способна перечислить и назвать имена и кланы всех вампиров, что поглотила его госпожа? Что он скажет, если Дита сообщит, что может определить место положения Катерины в любой момент? Почувствовать, где вампир спит и с кем говорит? Что Бэн скажет, если узнает, как много незаконных Каинитов Палач создала и убила в жажде Диаблери, И что всю эту информацию Дита получила, испив крови его госпожи?
— Я скучаю по Мадриду, городу, где я родилась, — соврала Дита. Легко. Непринуждённо. Чтобы Бэн не разглядывал её ауру и не распознал ложь. — Возьми же меня, я так хочу этого! — пошептала она ему в ухо, заставляя забыть его и себя, и всех вампиров хоть ненадолго.
Просить дважды не пришлось, и юноша сразу подтянул её к себе. Его тело быстро разогревалось после ледяной воды, он был возбуждён, и его плоть подрагивала от нетерпения и желания. Бэн был неудержим в постели, помешан на соитии, так же, как и Дита. Ища способы избавиться от тяжестей окружающего мира, они находили забытьё в наслаждениях. Их любовные игры оказались слишком сильным наркотиком, чтобы отказываться от них. Юноша растягивал страстную связь на часы. Прерываясь на короткие передышки после оргазмов, он был готов продолжать весь день. И лишь дела Катерины и приближающаяся ночь могли остановить его.
— После встречи с Густавом поедешь ко мне? — спросил он, не насытившись.
— После Принца мне так плохо, Бэн. Еле на ногах стою, — Дита печально вздохнула. Ехать к Густаву ей не хотелось, эти встречи становились всё отвратительней. Принц не доверял ей, как не доверял никому. Словно испуганный зверь, вампир хватал свою добычу, быстро, стремительно поглощал кровь смертной и выбрасывал из своего убежища, как расходный материал. Принц не давал Дите крови, не позволял говорить, двигаться, открывать глаза. Густав использовал девушку как «сосуд», и большим она быть и не должна была.
— Я тебя покормлю, — Бэн улыбаясь, целовал Диту, зная, чем её привлечь.
— Уговорил! — принцесса рассмеялась. — Сегодня ты отвезёшь меня?
— Да!
— Я рада, — обняв юношу, она повисла на его плече.
Бэн больше не пугал, он казался надёжным, крепким и сильным. Рядом с ним был покой и Бэн никогда не обижал её намеренно. Его жадность и желание владеть ею была схоже с вампирской. Но в Бэне было много чего от вампиров, и Дита свыклась.
— Тяготит эта привязанность, — тихо сказал он, не отпуская её, — мне нельзя было привязываться.
Дита вздрогнула и отшатнулась.
— Снова решил меня оставить?
— Нет, что ты! — Бэн снова прижал девушку к себе, не давая отстраняться.
В глубине души он понимал, что это было бы правильным решением. Что откинуть связи с девушкой и жить своей жизнью дальше было бы верным выходом. Однако Катерина хотела, чтобы он держал Диту рядом, чтобы он контролировал мысли, душу, тело волшебницы. Бэну самому очень бы хотелось иметь хоть какой-то контроль над принцессой, но сердце Диты было неприступным, и это его сильно расстраивало. Пока она была рядом, юноша чувствовал себя счастливым. Ему бы хотелось, чтобы счастье продлилось ещё немного..
— Ты важна для меня, и можешь мной воспользоваться, — Бэн поднял голову и серьёзно на неё посмотрел, — я доверяю тебе. Не предавай меня, потому что я не прощу!
— Мне хорошо с тобой. И ты мой друг.
— Хватит этого бреда! Дита, ты моя любовница и всё.
— Ладно. Как скажешь, — девушка дёрнула плечами и выбралась из его рук.
— Я не пользуюсь твоим доверием. А ты? — спросил он, строго рассматривая девушку, считывая её ауру.
— Ты кормишь меня и ласкаешь, чего ещё желать? — Дита рассмеялась и прижалась к нему, чтобы он не увидел её лица.
Внутри же девушку охватил страх. Если Бэн узнает о том, чем она занимается в его комнатке, пока юноша заботиться о её еде и одежде, гуль жестоко её накажет. Нет, не убьёт. Это будет слишком доброе для Диты избавление.
(Потсдам. 23 сентября 1808 год. Ночь). Четверг. (Давидов)
Давидов сидел на коленях у статуи какого-то немецкого императора и задумчиво ковырялся в зубах. Рядом с ним нервно мерял шагами склеп мужчина крепкого телосложения. Его лохматые чёрные волосы падали на глаза, и он дёргал головой, отбрасывая их.
— Думаешь, нас сдали? — спросил Зубр, хватая чёлку руками и приглаживая её на затылке.
— Думаю, нам не повезло, — Давидов даже не шевельнулся.
— Моя команда мертва и ты называешь это невезением?
— Если Катерина меня раскроет и прикончит, вам всем точно перестанет везти, так как о Берлине вы сможете забыть. Кардинал устранит тебя.
— Почему вообще Палач была в городе? Ты говорил, что она месяцами пропадает в Шарлоттенбурге!
— Я так думал, — Давидов поднялся и подошёл к собеседнику, — в любом случае город сейчас не готов. Я разрабатываю со своим напарником серьёзную операцию, после которой убрать Густава не составит труда. А сейчас пока найди себе новых подопечных, да покрепче, таких, чтобы смогли справиться с Палачом и её слугами.
Зубр вздохнул.
— О Романе нет вестей?
— Не слышал ни слова. Только Мила причитает. У меня есть дурное предчувствие, что Катерина его убила.
