— Может, ты сам будешь ко мне приезжать, чтобы мне не приходилось бродить по болотам, добираясь в Кепеник.
— Ни за что! Берлин навевает тоску! — Дмитрий покачал головой.
(Кёпеник, конюшни Eichhorn. 24 сентября 1808 год. Ночь). Пятница (Бэн)
Оставшись один во дворе, Бэн достал свою записную книжку и стал перечитывать последние записи, сверяясь со сделанной работой. Его отвлёк один из слуг Дмитрия, работавший на конюшнях.
— Доброй ночи, Бэн, — поздоровался Готс.
— Доброй, — Бэн кивнул, и, убрав записи, пожал мужчине руку.
— Приехал выбрать новую лошадку? — спросил гуль Носферату, обходя Силь и похлопывая её по крупу.
— Да. Не мешало бы похлопотать.
— За лето родилось почти тридцать прекрасных жеребят. Или они слишком молоды для тебя?
— Нет, Силь пока на ногах. Я выберу молодого коня и оставлю вам на воспитание, пока не придёт срок для этой.
— Жаль, что ты не согласился сделать Силь гулем. Столь прекрасный образец! — Готс приподнял лошади губы, рассматривая состояние зубов. Кобылка раздражённо откинула его пальцы.
— Гули подчиняются хозяевам. А Катерине не нужна лошадь.
— Понимаю, — Готс продолжал ходить кругами, растягивая слова, словно чего-то вынюхивая.
— Ну, так что, покажешь жеребят? — не выдержал его медлительности Бэн.
— Конечно. Все молодые особи ещё при нас. Только парочка забронирована другими гулями, но если ты захочешь, я позволю тебе перебить цену, — гуль поманил его за собой и направился к загону для молодых.
Силь осталась у забора, обижено тряся головой, словно понимала, что ей ищут замену.
— Смотри, выбирай, — Готс махнул рукой на открытый загон, в котором паслось более сорока жеребят от года до полутора месяцев. С малышами рядом дремали мамаши. — Через пару недель переведём их в крытые стойла. Тот, кто тебе приглянется, пойдёт в элитное жильё для будущих чемпионов, — усмехнулся мужчина.
Бэн вошёл за ворота и неспешно прогуливался между животными, изредка интересуясь их возрастом и родословным. Никто особенно ему не приглянулся, но в итоге его выбор пал на совсем молодого жеребёнка. Животное имело очень красивый окрас. Шерсть красно-коричневого цвета и чёрная грива.
— Прекрасный выбор, — монотонно заметил Готс. — Дашь ли имя?
— Рэм.
— Ему два месяца. За содержание и обучение плати вперёд. Когда придёшь забирать, избыток получишь назад.
— Знаю, — Бэн вытащил кашель и отсчитал монеты, — сорок талеров. На первое время хватит.
— Ага, — Готс пересчитал деньги, — если только на еду, то года на четыре. За жеребца ещё пятнадцать и тренировки по два талера в месяц за грумера.
— Я знаю ваши расценки. К весне привезу остальную сумму.
— Меня устроит. Запишу Рэма за тобой, — Готс неспешно двинулся к выходу, также неспешно, как и говорил.
Бэн всё ждал сообщения от Катерины, не уверенный, что может покинуть Кепеник без неё, и не зная, насколько она ещё задержится. Вернувшись к Силь, он забрался в седло, рассчитывая съездить в городок и купить чего-нибудь съестное. Готс не отставал и, не позволяя ему уехать, теребил морду лошадки, что-то ей нашёптывая.
— Чего ещё? — рассердился юноша.
— Продай мне её, — заискивающе сказал Готс.
— Зачем она тебе. Силь стара, ей почти тридцать лет.
— Она всё ещё сможет стать гулем. Я отпою её кровью. Силь знаменита и на арене сможет заработать огромные состояния.
— Я не позволю выставлять мою лошадь на арену! — Бэн ударил пятками Силь в бока, и кобылка попыталась обойти назойливого слугу Носферату, но Готс схватил её за узду, не давая проходу.
— Я хорошо заплачу. И тебе не придётся беспокоиться о заслуженным отдыхе своей старушки.
— У Силь не будет отдыха. Она погибнет в бою, как и подобает солдату, — отпихнув Готса от морды лошади, Бэн вывел её со двора.
(Кёпеник. 24 сентября 1808 год. Ночь). Пятница (Бэн)
Катерина связалась с Бэном, когда он заканчивал поздний ужин. Оставив пару монет трактирщику, юноша быстро направился к указанной точке, где Палач ждала его.
— Вампир прибыл по душу Джетта. Передам Вильгельму, пусть он сам решает дела с Бруджа. Очень раздражают зачастившие к нам гости, — сказала Катерина, как только Бэн поравнялся с ней.
Женщина забралась к нему на лошадь. Сев перед ним на колени, она вертела головой, принюхиваясь к ночному холодному воздуху.
— У Джетта надёжная защита от проникновения. Днём его там никто не отыщет, — заметил гуль.
— Ага. Если только цитадель не сожгут. Что ещё удалось узнать про его охранные заклинания?
— Я предполагаю, что если я буду держать в руках его слугу, то смогу преодолеть барьер.
— Попробуй. Но Джетт будет вне себя, когда узнает, что ты ползаешь по его подземельям!
— Я буду осторожен. Он никогда об этом не узнает, а мне необходимо выполнить ваш приказ.
Катерина промолчала. Бэн ждал её дальнейших указаний, но Палач сидела тихо.
— Я не давала тебе приказа следить за Джеттом, — наконец сказала она. — Я думала, это твоя инициатива! — Катерина подняла голос.
— Но... — Бэн опустил голову. — Простите. Кто-то использовал на мне гипноз.
— Эрих! — прошипела Палач, сжимая кулаки. — Уничтожу ублюдка!
