— Не думаю, что это он. — Бэн заметив её гневный взгляд, съёжился, — сегодня я встретился с Марианной, и у меня было сильное ощущение дежавю. Возможно, за всем стоят Тремеры. Я не знаю, почему Пётр решил использовать меня, но в его интересах было бы следить за Джеттом, учитывая, что Дита обманула их.
— Возможно. Но Эриха со счетов не списывай. Сначала он натравил на тебя Викторию, теперь ещё и группу саббатников на своей территории встречал...
— Уверен, это так же был не Эрих...
— Не спорь, скот! — Катерина зарычала на него, и Бэн втянул голову в шею. — Обосновывай, — немного успокоилась она.
—Я нашёл ту лошадь. Её тело было в Потсдаме с отрубленной головой. От неё избавились, а значит Каинит, что пользовался ею, знал, что его будут искать.
— И что? Где доказательства, что Эрих не причём?
— В ту ночь Шериф провёл более шести часов с Каспаром, Вильгельмом и Густавом, обсуждая контрибуции. На этой неделе Берлину придётся выплатить более сорока миллионов марок, и у нас нет таких денег. Эрих был там, он не мог встречаться с Саббатом.
— Вот как он всегда умудряется ускользнуть от подозрений! — Катерина перестала злиться, и Бэн тоже расслабился. — Ладно, говори, кто тогда встречался с саббатниками!
— Я сделал список всех подозреваемых. Их всех тех, кто владеет подходящим телосложением и дисциплиной, чтобы скрыть свою внешность.
— И сколько подозреваемых?
— Пять: Дмитрий, Давидов, Борис, Робин и Пётр.
— Все подозрительны! Тщательнейшим образом проверить! Хотя Дмитрия оставь. Уродец и шага без Эрилес не сделает. Тремер делает вид, что страдает агорафобией, но думаю, его ритуалы опутывают весь Берлин. Остановись сперва на нём, у него и гипноз силён. И когда узнаешь, кто лез тебе в голову – сразу сообщи, — Катерина злобно усмехнулась. — Поговорю с ним по душам. И продолжай держать контроль над Викторией. Узнай, чего добивается.
— Хорошо, Катерина.
— Жаль, след двоих выживших потерян. Я бы их попытала!
(Шёнеберг, поместье Кормфилд. 1809 год). Дневник Бэнджамина Груневальда
Вторую неделю мне не везло. Словно сговорившись, неприятности толпились у моей двери и приходили одна за другой. Я совершал ошибки и, споткнувшись раз, не мог поправиться, подняться. Казалось бы – мелкие оплошности, но когда Катерина начитала злиться на меня, всё валилось из рук. Словно я был не способен порадовать госпожу, словно был необразованным молодым рабом, не знающим, как правильно себя вести. Ошибки в моём возрасте недопустимы, но я так привык к своей власти, своей вседозволенности, что, принимая решения, давая распоряжения, нередко забывал, что всё имеет свои последствия. И теперь мне приходилось расхлёбывать последствия своей глупости.
Я пересматривал отчёты о двухнедельной слежке за Джеттом и с ужасом осознавал, что делал это по приказу какого-то неизвестного мне вампира. Как избавиться от внесённой гипнозом команды? Как защититься от новых? Я понятия не имел, кому и зачем хотелось следить за новоприбывшим пиратом. А рядом, всего в двух шагах, крутилась и щебетала ангельски прекрасная, с невинным личиком и наивным блеском в глазах, профессиональная лгунья. Я не говорил ей, что тайна Джетта мне известна. Не говорил, что, возможно, об этом скоро будут знать и другие. И хотя Дита умело претворялась гулем Карла, волей-неволей я слышал от неё печальные вздохи и сожаления о бывшем господине. Возможно, она доверяла мне, возможно, не думала, что я следил за ней. В любом случае сейчас я не хотел ей говорить о том, что знаю. Хотя бы потому, что не был уверен, на кого работаю.
Но даже зная о приказе, даже чувствуя, как что-то чужеродное толкает меня к дальнейшим действиям, я не мог разобраться в том, что из этого мои решения, а что навязанный указ.
— Как ты справляешься, не видя свою госпожу по несколько дней? — спросила Дита, прерывая свой рассказ о каком-то загадочном архитекторе, о котором прочитала в газете. Во внезапно наступившей тишине мне показалось, я слышу, как скрипят мои собственные мысли.
На мгновение я задумался: терять Катерину в рассвете, отдавать госпожу Вильгельму и не видеть хозяйку ночами действительно было сложно. И только мысль о том, что всё, Мною делаемое, делается для Катерины, помогала мне не бежать к ней сломя голову.
— Тяжело, — честно ответил я.
— Ты бы смог пережить разлуку с ней в несколько недель? Месяцев?
— Нет, я бы умер, — это действительно было так.
— Отвези меня к Джетту, — в голосе Диты было столько тоски.
— Прости, но тебе придётся смириться с тем, что он более не твой хозяин, — я сделал вид, что увлечён бумагами и уставился на свой отчёт, бегая глазами по строкам, которые гласили, что в подземелье пирата может проникнуть лишь связанный с ним Узами Крови.
Дита поднялась с постели, на которой валялась, подошла ко мне и обняла. Я словно случайно перевернул лист.
— Не мешай, — убрал её руки, но девушка снова обняла меня.
— Тебе льстит, что ты был моим первым мужчиной? Мм... живым мужчиной? — прошептала она мне в затылок.
