— Я знаю, какие сообщения ты передаешь! — зашипела Палач. — Хочешь умереть? Я могу сделать это быстро. А могу мучить тебя годами. Что бы ты предпочла?
— Я... — Дита всхлипнула.
— Оторву твои наглые пальчики и выколю твои бесстыжие глазки!
— Простите... я....
— Что ты? Что? — Катерина внезапно отпустила ее. — Ты-то чего просишь прощения?
Женщина, наклонив голову, посмотрела на нее и внезапно рассмеялась.
— Разве я виню тебя хоть в чем-то?
Дита сползла с кровати и, встав чуть поодаль, нервно теребила свои рукава. Она понятия не имела, что знает Катерина, а что – нет, и что она от нее хочет.
— Сделай для меня одолжение, и я ни слова не скажу, что ты обманщица и воровка. Несложное дельце для тебя и твоей магии.
— Что мне надо сделать? — с трудом сглотнула девушка.
— Завтра. Нет, через ночь, Яснотка получит тебя в качестве благодарности за оказанную материальную помощь Густаву. Три ночи проведешь в подземелье ведьмы, так что готовься, собери с собой свои любимые книжечки. А еще возьми отмычки и платье с карманом. Мне надо, чтобы ты забрала кое-что у уродины.
— Но...
Подумав, Дита кивнула.
— Хорошо. Я украду, что вам надо, если вы никому не расскажите про Джетта и ... про...
— Это древняя статуэтка. Золотая фигурка с огромными алмазами–глазами и полым животом. Артефакт бесценный, и французы примут его в качестве оплаты. Если ты не заберешь его, Берлин погрязнет в долгах, и очень скоро это скажется и на тебе, и на твоем драгоценном пирате. Ты заберешь статуэтку и принесешь ее мне! А я забуду про твои глупости и ошибки Бруджа. Договорились? — Женщина поднялась с постели и, выгибаясь как змея, посмотрела на свою жертву.
— Я... — Девушка вдруг испугалась, представив, какой гнев вызовет ее поступок у древней Носферату.
— Знаю, что ты хочешь защитить своего пирата. Я даю тебе шанс, девочка, разве ты не благодарна? — Катерина ходила вокруг нее, как кот расхаживает вокруг зажатой в мышеловке мыши.
— Яснотка убьет меня...
— Мне на это плевать!
— Зачем мне соглашаться на это?! — Вскинула голову девушка. — Никто не поверит тебе, что Джетт все еще мой хозяин, и у тебя нет доказательств, что я взяла у тебя хоть что-то! Потому что я не брала!
— Я и словом не заикнулась о том, что Джетт – твой хозяин. — Катерина повисла над ней, и девушка опустилась на пол. — Но спасибо, что подтвердила. А что ты у меня брала? Ничего не знаю! — Катерина рассмеялась, видя, что девушка растерянно мигает. — Поработай на меня!
— Ты могла бы сделать это сама. Тебе было бы проще, и никто бы не пострадал! — Обижено сказала Дита.
— Да, но, видя, как ты расстроена, как ты переживаешь из-за пустого и бессмысленного, я рада, что предложила это тебе. Смертные чувства такие сладкие, и я обожаю их. Поплачь, девочка. — Катерина приблизилась к ней, лизнула ее щеку, а потом вцепилась в шею.
Дита вздрогнула и попыталась ее оттолкнуть. Вампирша схватила ее сильнее, и девушка почувствовала, как ледяные руки монстра сжимают ее шею и предплечье. Катерина запихивала ее себе в рот и, жадно урча, глотала быстро, вызывая болезненные ощущения. Так же, как и Густав, Палач видела перед собой желанную еду и не отказывала себе в своей страсти.
— Ты слишком вкусна, чтобы я тебя отдала, — промурлыкала Катерина, отпуская девушку. — Рано или поздно «бездонный сосуд» станет собственностью Вентру. Вильгельм позаботится об этом. И, если Джетт продолжит жадничать, я убью его.
— Не надо, — прохрипела Дита, стараясь восстановить дыхание, — ты получишь мою кровь. Сколько захочешь. И я даже буду делать твои глупые приказания, только не трогай Джетта.
— Убью у тебя на глазах. Чтобы ты видела его страдания и подарила мне свои эмоции!
— Умоляю. Не надо! — Дита с трудом поднялась, чувствуя головокружение после прожорливой вампирши.
Катерина рассмеялась. Ее клыки не убирались, и смех был похож на перекатистый рык. Дита вздрогнула, отступая. Ей вдруг показалось, что она видит ауру Палача, о которой так много рассказывали другие вампиры. И это аура напоминала голодных черных змей, что кружились по ее телу и желали лишь крови и убийств. Катерина посмотрела смертной в глаза, и голодные змеи дружно повернули головы к Дите.
— Скажи, Тремеры разгадали тайны твоей крови? — Спросили сотни поглощенных душ.
— Нет.
— А понимаешь ли ты сама свою силу?
Змеи открывали рты и тянулись к ней, стараясь вцепиться ей в шею и руки.
— Нет. Я ничего не знаю! — Дита отмахнулась от самых назойливых.
— Я не верю тебе, смертная! — Прогудела Катерина, поднимаясь и скалясь.
Дите казалась, что Палач возвышается над ней, и змеи подталкивают ее, поднимают. Девушка сделала еще шаг назад, уперлась в стену и ощутила сильнейший приступ паники. С трудом сдерживаясь, чтобы не завизжать и не броситься прочь, она села на пол, обхватывая голову руками и завывая от нарастающего ужаса.
— Отдай мне свою кровь! Всю без остатка! — Шипели змеи.
— Ты убьешь меня, — всхлипывая, шептала Дита.
— Сила твоей крови перейдет ко мне.
Катерина двинулась ближе, и Дита закричала, чувствуя, как змеи начинают проникать в нее, цепляться за ее мысли, выискивать ее секреты.
