— И то, и другое. Каспара тревожит твое присутствие. Особенно после вклада Катерины. Принц Парижа был в таком восторге от статуэтки, что полностью забыл о казнях. Кажется, твоя госпожа подарила городу покой. Вот только следует логический вопрос – где она взяла ее.
— Так я тебе и сказал, — Бэн с усмешкой поцеловал руку женщине и попытался ее обойти.
— Не спеши, Бэн. Я умираю со скуки. Почему бы тебе не развлечь меня?
— Ты же понимаешь, я тут по делам!
— Я не заберу много времени. На пятом этаже множество красивых комнат. И все пустуют. А у меня как раз есть ключики. Может, поднимемся и отдохнем?
Бэн замер на секунду, раздумывая о чем-то, и снова посмотрел на Диту.
— Мне нужно быть тут, и твой хозяин бегает по дому. Не хочу, чтобы праздник принцесс испортился кровопролитием.
— Каспар занят обольщением жены графа Штейна[3]. Так что он будет отвлечен до утра.
— Не тебе ли следует отвлекать самого графа?
— Я бы рада, но там уже очередь. Да и надоело. Каспар выйдет из себя, если узнает, что я все же это делала, хотя сам и велел. Так что я предпочту более безопасный вариант. — Женщина помахала перед его лицом ключом.
Еще раз бросив взгляд на Диту, Бэн кивнул и, подхватив Милу под руку, прогулочным шагом направился к лестнице.
— Мария, — наконец обратил внимание на спутницу Максимилиан. — Прошу, познакомься. Луиза Августа[4] – королева-консорт Пруссии, жена короля Фридриха Вильгельма третьего. — Вампир представил красивую женщину. — И ее сестра Фредерика – принцесса Прусская, вдова прусского принца Луи Фердинанда.
Обе дамы низко поклонились. Дита так же опустилась в реверансе и, вежливо улыбаясь, сделала несколько комплиментов королеве и ее сестре. Обе эти женщины сыграли большую роль в истории Пруссии и войне с Наполеоном. Луиза помогла заключению 9 июля 1807 года Тильзитского мира, который сильно пошатнул позиции Берлина, но вместе с тем спас город от разорения. Поэтому большинство Каинитов были уверены, что на Луизу кто-то из Вентру имеет прямое влияние. В результате этого мира Пруссия потеряла большую часть своих земель. Французская оккупационная армия стояла на довольствии Пруссии. Контрибуционные обязательства в размере четырехсот миллионов талеров значительно превышали возможности страны. Но Пруссия сохранилась как государство, и Наполеон отказался от первоначального плана разорения и уничтожения города, чего, очевидно, хотели Тореадоры Парижа.
Королева только недавно вернулась из северной Пруссии, где была вынуждена скрываться из-за войны. Ее здоровье было сильно подорвано, и Дита предположила, что Максимилиан собирается помочь императрице. Но после представления взрослых дам, вампир представил принцессу Шарлоту и совсем юную принцессу Александрину, которой было шесть лет. Наклонившись к Дите, вампир чуть слышно шепнул: «Луиза должна умереть, Александрина будет болеть долго и мучительно».
Услышав это, Дита сжалась. Максимилиан позвал ее на бал не чтобы помочь императрице. Он хотел заразить ее загадочной болезнью. А учитывая недавно перенесенный тиф, Луиза не выживет. Заметив нерешительность девушки, вампир проник в ее мысли.
— Луиза и без того больна, тебе стоит лишь подтолкнуть ее болезнь!
— Александрина совсем ребенок! Для нее это будет мучительно.
— Не тебе решать. Просто сделай это, и Карл будет доволен.
— Я не могу.
Дита сжалась, чувствуя, как мысли Максимилиан душат ее, сбивают с ног.
— Ты ДОЛЖНА! Это приказ Карла.
Отвернувшись от колдуньи, Максимилиан вновь обратился к царствующим сестрам, заводя с ними вежливую беседу о жизни в Санкт-Петербурге. Дита, с трудом двигаясь, подошла к дочерям императрицы. Присев на корточки рядом с темноволосой улыбчивой девочкой она осторожно коснулась ее плеча.
— Как тебе праздник, — осипшим голосом спросила Дита.
— Я жду выступление господина Гете[5]. Маман говорит, он прекрасно рассказывает о Просвещении, — вежливо ответила принцесса.
— Уверена, тебе понравится его выступление, — Дита опустила голову, чувствуя, как белые пятна пляшут перед глазами.
Маленькое лезвие в ее руке. Еле заметный укол, и Дита сразу приложила свой проколотый палец к ране девочки, не позволяя ей чувствовать боль. Кровь ее горячая и живая. Очень легкая и податливая, еще не окрепшая и не способная бороться. Дита рассказывала крови, как действовать. Дита убивала ее и не понимала, зачем это делает.
— Ты плачешь? — Спросила девочка, проводя рукой по ее щеке.
— Кажется да, — тихо ответила Дита.
— Почему?
Дита не ответила. Когда она с трудом поднялась, ей показалось, что ноги ее не держат.
— Отец, — обратилась она к Максимилиану, — я неважно себя чувствую. Позвольте мне покинуть бал?
