Мария тихонько рассмеялась и, приблизившись к дверям, прижалась к ней ухом.
— А тебе хотелось бы полюбоваться, как он любится с молоденькой красоткой? — спросила женщина, стреляя Бэну глазками.
Юноша не ответил. Он старался сдавить свои чувства и не высказать эмоций, что разрывали его.
Тореадорша несколько раз постучала и, не дождавшись ответа, распахнула двери. Быстро войдя вовнутрь, она захлопнула ее за собой, но Бэн, извернувшись, успел заглянуть вовнутрь.
Дита, пусть и одетая, лежала на широкой постели. Вампир склонился к ее шее и то ли пил, то ли целовал девушку. Бэн дернулся на свое место, не желая больше этого видеть, и вжался в свое кресло.
Делить Диту.
Раз за разом он повторял себе, что девушка не может ему принадлежать. По крайней мере, не сейчас. Но, увлеченный ею, гуль забывал свое положение. Принцесса была лишь товаром, пусть не в тремерском борделе, но в вампирских комнатах Петра. Каинитам позволялось делать с ней все, что им заблагорассудится, лишь бы не убивали и доставляли домой в срок. И Бэну оставалось надеяться, что лишенные возможности получать настоящее физическое удовольствие от близости вампиры не посягнут на тело Диты. Но среди Каинитов было немало тех, кто получал от любовной связи психологические выгоды. А некоторые утверждали, что и после смерти соитие приносит их телам удовлетворение.
Принцесса всячески отнекивалась, отрицала возможности и успокаивала ревнивого друга. Но это не избавляло Бэна от тяжелых мыслей, когда он оставлял любовницу наедине с другими Каинитами.
Мария остановилась за спиной Сира и несколько раз откашлялась. Жак пил кровь, и, хотя вампир был аккуратен, случайно оброненные брызги крови заставили женщину облизать губы. Запах раздражал ноздри и отдавался в зубах странной дрожью, эмаль, словно перепелиное яичко трещала, стараясь не выпустить содержимое наружу.
Мария любила ощущение, когда волшебные клыки сказочным образом удлинялись и превращались из крошечных человеческих зубов в отличное средство для прокалывания кожи. А в случае сильного голода – в страшное оружие, способное убивать. Невольно она подняла пальцы ко рту и с наслаждением ощупала медленно растущие зубы, подчиняющиеся ее желанию. Пока еще подчиняющиеся.
Наконец Жак закончил и, оторвавшись от длинной белой шейки прекрасной девы, обернулся к дочери. Мария с трудом оторвала взгляд от двух быстро исчезающих точек у артерии смертной и приветливо улыбнулась.
— Не возражаешь, если я присоединюсь?
— Я ждал тебя с Анной, — ответил Жак и красивым дорогим платком вытер губы.
— Она снова... отвлеклась, — в голосе женщины слышались нотки завести или тоски.
— Что ж, тогда останется без обеда, — с наигранным равнодушием произнес мужчина и снова сел подле смертной, что все еще не пришла в себя после Поцелуя и блаженно улыбалась.
— Это вряд ли. — Теперь в голосе Марии слышался гнев. — Сестрица увлеклась моим новым гулем. И, сколько я ни говорила ей не пить его, она не слушается!
— Опои гуля своей кровью и навяжи глупышке Узы, — рассмеялся Жак.
— Я никогда не сделаю подобного с сестрой! — Быстро возразила Мария. — К тому же, она действительно влюблена и не будет убивать его. По крайней мере, намеренно. А Зион – крепкий мужчина, справится с временными трудностями.
— Тот самый Зион, что ты заказала из Нового света? — Переспросил Жак.
— Да. Я поддерживаю контакты с Тореадорами Бостона, и одна довольно высокопоставленная особа передала мне своего слугу. Зион действительно находка. Такие самородки встречаются один на тысячу.
— Возможно, я сделаю его вампиром, — задумчиво предположил Жак, оценивая восхищение дочерей.
— Нет, он из тех, что годен лишь служить.
— Тогда это действительно повод для меня, — рассмеялся Тореадор и многозначительно посмотрел на дочь.
Мария в ответ тоже улыбнулась и грациозно присела на постель рядом со смертной.
— В тебе нет качеств, необходимых вампирам, чтобы удержать своих детей в узде, папочка. Возможно, я должна этому радоваться, но, видя, как ты страдаешь из-за моего неповиновения, мне становится грустно, — женщина надула губки и сделала вид, что печалится.
— Если ты действительно так чувствуешь, — с жаром заговорил мужчина, — переезжай ко мне с Анной. Вы получите все, что пожелаете!
— И власть? — Спросила Мария уже жестче, — с твоим покровительством я получала многое, но совсем не то, что хотела. А желаю я власти! — Сказала она громко, и Дита приподняла голову на ее голос. — Ты можешь дать мне это, папочка, — добавила она снова нежно.
— Ах, дитя. Твой неугомонный нрав я разглядел еще в живом теле. Жаль, ты забрала с собой и сестренку.
— Я не могла оставить ее тебе и позволить превратить бедную скромную девушку в куклу, на которую ты будешь любоваться столетиями и опаивать своей кровью, чтобы девочка не сбежала.
— Это была моя мечта, — с улыбкой сказал Жак. — Так что на счет Зиона, отдашь мне его в Дети?
— Подумаю. Пока он мне нужен, — отмахнулась женщина.
