— Помнится, всего пару месяцев назад ты сама потеряла голову от него, а теперь не чувствуется интереса. Значит, я могу рассчитывать, что вскоре ты совсем к нему охладеешь.
— Зион красив, а мы, Тореадоры, любим красивые вещи. Он услужлив, образован и вежлив. После сотни перепробованных вариантов, после стольких неудач с глупыми слугами, сделанными из всех видов мужчин, этот показался мне посланием с небес. Но он самодоволен, самовлюблен и нагл. Это стало заметно уже спустя месяц. И тебе он наскучит, папочка.
Мария вздохнула и повернулась к Дите, с улыбкой встречаясь с ней взглядом.
— А птичка подслушивает и виду не подает. Тебе лучше бы притворятся спящей, смертная.
— Мне не интересны ваши влюбленности в гулей, — подала голос принцесса, и Мария рассмеялась.
— Жак, почему она одета? Ты отказался от своих привычек?
— Она не дается, — развел руками Тореадор. — А ее хозяин Юстициар, мне не хочется спорить со словом Карла.
— О, дорогой. Ты веришь на слово смертной девчонке? Или сам Карл запретил тебе, — Мария снова смеялась и нагло поглаживала девушку по животу.
— Ну, я... — Жак замялся, а Дита гневно на него взглянула, от чего старый Тореадор втянул голову в плечи. — Не буди лихо...
— Хочешь, я сделаю все за тебя? — Рассмеялась Мария и, схватив смертную за платье, потянула девушку к себе.
Дита ударила вампиршу по рукам и Мария сразу разозлившись, ударила девушку по щеке. Жак испугано всплеснул руками.
— О нет, дорогая, она стоит огромных денег! Прошу, не порть товар.
Мария сердито взглянула на Сира и, переборов внезапный приступ гнева, вновь повернулась к смертной с улыбкой.
— Дита, будь послушной, тебе понравится, — сказала она ласковым голосом, что, казалось, наполнил всю комнату сладким молоком. — Я знаю, как доставить девушке удовольствие, и мои руки будут теплыми и нежными. — Мария использовала на Диту обольщение, но волшебница не поддавалась и отрицательно закачала головой.
— Просто ешь, — грубо ответила принцесса, — укуси и отстань, я не хочу, чтоб меня трогали мертвяки!
Женщина снова напряглась, чувствуя раздражение от упрямства смертной, но, стараясь не подавать вида, потянулась к ее шее. Дита сразу послушно отодвинула волосы, ожидая прекрасного блаженства от поцелуя. Мария нежно лизнула ее шею и, выпустив клыки, проткнула ее. Как только девушка застонала, вампирша стала снимать с нее платье и, медленно посасывая кровь из смертной, развязала на ней корсет и скинула одежду на пол. Жак наблюдал все это с нетерпением, подергивая пальцами и поправляя снова и снова тугой шелковый галстук. Вампирша стала ласкать смертную, и Дита застонала еще громче. У вампира от восхищения потекли кровавые слезы, и, быстро вытерев их, он сел рядом с Дочерью покусывать ее плечи, заставляя отпускать вены Диты и страстно вздыхать.
Девушка дернулась, сжимаясь от сильного оргазма и останавливая руки вампирши, что теребили ее клитор. Мария подала Сиру знак, и тот прижался к бедренной артерии смертной, со стонами удовольствия вдыхая ее ароматы, он стал пить ее кровь. Смертная вскрикнула от наслаждения, и Мария рассмеялась, смотря как ее Отец, почти потеряв контроль в своей страсти, опускается на колени перед скотом.
— Ублажи меня, — попросили она, когда вампир оторвался от смертной.
— Я пил твою кровь недавно, меня вновь стянут узы, мы договорились не частить, — Жак блаженно закрыл глаза и откинулся на кровати рядом с Дитой.
— Мои Узы уже рассеялись, позволишь испить тебя? — Мария подползла к мужчине, и смертная оказалась между ними.
— Твое право, — усмехнулся вампир, — только потом не жалуйся, что я удерживаю тебя кровью.
— Это Анна любит поныть, мне же нравится твоя кровь, и я обожаю, когда ты меня кусаешь.
— Через пару лет, красавица, а сейчас укуси меня, я полон желания и чарующей крови!
Вампирша с рычанием кинулась к нему, и два Тореадора стали страстно целоваться, срывая друг с друга одежду.
Дита пришла в себя, и, с трудом выбравшись из-под разгоряченных вампиров, подобрала свое платье и выбежала за дверь.
Встретившись взглядом с любовником, смертная облегченно вздохнула, Бэн же заглянул в спальню и недоверчиво посмотрел на подругу.
— Жак отпустил тебя?
— Забыла спросить, — фыркнула смертная, — тебе надо – узнавай.
Дита сделала широкий жест в сторону любовников и стала одевать свое платье.
Бэн лишь мельком посмотрел на придающихся неудержимой страсти вампиров и, подхватив смертную, повел ее к выходу, на ходу застегивая ее корсет.
Уже забрав лошадку из конюшен и устроившись в седле, Бэн с тяжелым вздохом произнес:
— Не нравится мне этот Жак.
— А мне-то как не нравится! — Воскликнула смертная. — Но разве я могу решать?
— Если бы ты перешла во владение Катерины, никто бы более никогда не притронулся к тебе, — тихо, но сурово произнес юноша, — сможешь ли ты повлиять на решение хозяина?
— Я не хочу быть собственностью Катерины. Она запрет меня.
— Будешь рядом со мной, — еще тише добавил Бэн.
— Я не хочу сидеть в четырех стенах, на цепи, как собака!
— Это не худший вариант, поверь, — со вздохом сказал гуль и, дернув поводья, направил кобылу к Берлину.
