Молодой, крепко-сложенный мужчина, прогуливающийся по заснеженному Берлину в одних хлопковых шароварах, привлекал слишком много внимания. А его накаченный торс и широкая грудная клетка заставляла дам томно вздыхать, а мужчин заинтересованно смотреть ему в след.
Бэн тратил на тренировки более семи часов в день, надеясь вернуть себя в форму и быть достойным слугой своей госпожи. Катерина была к нему терпелива, но Бэн заметил, как тяжело ей справляться одной. Вампирша печально смотрела на него, когда он приходил с закатом омывать ее и переодевать. Казалась, Катерина ждала чего-то большего, чем простая забота. И Бэн был готов отдать ей все, лишь бы она не грустила. Но госпожа никогда не отвечала на его вопросы, лишь сердилась или посмеивалась над его любопытством.
Двухчасовая пробежка по морозному городу после нескольких часов тренировок у Анжело хорошо бодрила. Бэн чувствовал, как медленно, но верно возвращаются его силы. Но этого было не достаточно. И изнуряя себя непосильным трудом, он менял опиумные разгрузки на адреналиновые нагрузки.
Зимние дни заканчивались быстрее, и хотя было всего шесть вечера, на улицах стали зажигать фонари, и прохожие убирались с дорожек, спеша спрятаться от приближающейся тьмы.
Бэн вернулся в казармы и, обтершись сухой тряпкой, надел рубаху и ботинки. Ангелина выбралась из-под трех одеял, помахала ему рукой и спряталась снова.
— Ты как? — спросил Бэн, подсаживаясь к сестрице.
— Лучше.
— Все температуришь? — Бэн запустил под покрывала руку и потрогал горячее тело, — Катерина будет недовольна! — подытожил он ее состояние, — уже вторую ночь в постели.
— Я поправлюсь! — твердо ответила женщина.
Бэн с сомнением покачал головой и вышел из комнаты, чтобы купить больной еды. На рынке этой зимой не продавали даже сушеных грибов, не говоря уже об остальном. У Бэна денег никогда особо много не было. Мелкий бизнес, которым он занимался, особой прибыли не приносил, и этой холодной и голодной зимой Бэну с Ангелиной пришлось перебиваться объедками из Тремерской капеллы. Марианна оказалась достаточно понимающей, чтобы позволить гулям Палача побираться на их кухне. Впрочем, в подобном состоянии оказались и другие слуги, что не смогли позаботиться о своей смертной составляющей.
Из-за плохой еды, мокрой и холодной погоды Ангелина подхватила инфлюэнцею и, хотя ее организм был намного сильнее обычных людей, это ее не спасло. При других обстоятельствах Бэн бы прикончил плохую помощницу. Но Катерина ценила свою молодую слугу, и Бэн принял ее в свой малый круг. Кроме того Ангелина осталась последней связью с миром смертных. И Бэн волей неволей цеплялся за их подобие семьи.
Рыбный северный рынок был пуст. Местные разобрали сколоченные прилавки на дрова, и торговали тут только по утрам пирожками. Поговаривали, что с мертвой кониной и даже человечиной.
Бэн вывел Силь из стоил, и направился к центру, надеясь, что на Александерплац рынок еще работает, и можно будет купить мороженой клюквы или сушеной ромашки, чтобы поправить здоровье больной напарницы.
До площади Бэн добрался к восьми, город погрузился во тьму, и хотя сестрице требовалась помощь, гуль чувствовал, что пора спешить в Шарлоттенбург, потому как в это темное время года Катерина пробуждалась немного раньше и была всегда рассержена таким поведением природы. Взвесив все за и против, Бэн отыскал торговку вареньем и заплатил ей лишний крейцер, чтобы она доставила варенье к казарме, сам же направился к покоям госпожи.
Еще не покинув Берлин, что-то необычное привлекло внимание гуля. Бэн привык замечать вещи. И когда его взгляд остановился на компании трех мужчин, он не постеснялся подъехать к ним. Остановившись в паре метров, он рассматривал троицу, пытаясь понять, почему его интуиция повела сюда.
Когда же он понял, то его охватил панический страх. Он испугался не того, что не справиться, если вступит в бой. А того, что Катерина будет в не себя когда узнает об этих гостях.
Перед ним стояло двое вампиров, которых четыре года назад они встретили у Серого монастыря. С одним из них дралась Катерина, со вторым дрался он сам. И их аура не изменилась – все теми же черными змеями обвивали их тела черные полосы диаболистов. Третий вампир был ему не знаком, но он был обладателем такой же зловещей ауры. Бэн сглотнув, отвернулся, боясь, что они обратят внимание на то, как он пристально их рассматривал.
Но вампиры продолжали свою беседу, словно Берлин их родной город и им позволено присутствовать тут без приглашения.
— Ты подъедешь? Я уже встала, и у меня нет штанов! — услышал Бэн гневный голос своей госпожи.
— Простите, — стараясь успокоить свое волнение, произнес Бэн мысленно.
— Я задала вопрос! — Катерина снова была не в духе.
— Встретил нарушителей. Нахожусь у Липовой улицы.
— Я знаю, где ты! — шикнула она на слугу. — Буду через пару минут!
Ее голос потух и Бэн сжался, почувствовав себя брошенным.
