— Дита, я обещал тебе протекцию, но если ты будешь ругаться со всеми, это отразится и на мне, ты поняла.
— Да, — она надула обижено губки. Я знал, что этого надолго не хватит, ее личность возвращалась, она окрепнет и постоянных ссор не миновать, а если это действительно правда, и глупец Анжело ее насиловал, то она будет мстить. Мне нужно было решать это быстро и сразу.
— Завтра днем ты пойдешь со мной на общий сбор...
— Нет... лучше не надо.
— Ты пойдешь, со мной, и мы оба извинимся перед Анжело.
— Нет!
— Извинимся! Нам существовать в их обществе еще очень долго, и тебе придется мириться с их законами, или гули прикончат нас.
— Меня нет!
— Тебя, может, и нет, а меня точно. — Я понял, что кричу на нее. Но я был прав, а ей следовало научиться держать себя в руках.
— И мне просто смириться? — Тихо спросила она.
Я не хотел ей этого говорить, но обстоятельства требовали:
— Да, смирись, ты – еда, общественное стадо, у тебя нет хозяина, что будет отвечать за тебя, и ты должна подчиняться Анжело, следовать его правилам и спокойно сидеть в доме Петра, без вольностей, самодурства, и тогда все будет хорошо.
— Все будет хорошо, — снова сжавшись, произнесла она.
Мне не хотелось, чтобы потраченные часы на ее восстановления пошли насмарку, но правила есть правила. Я довез ее до капеллы и поехал по своим делам.
(Кёпеник-Берлин. 1812 год). (Ларс)
Soundtrack: Tom York – Street Spirit
Полгода пролетели как один день.
Ларс давно перестал жить с человеческим пониманием времени и сезоны исчезли из его словаря. Дмитрий с появлением Диты успокоился, расслабился, позволяя себе думать и чувствовать то, что не позволял многие годы. И Ларса его чувства и радовали, и угнетали. Дита была рядом, Дмитрий пил ее кровь, но девушки словно и не было. Варана это беспокоило лишь потому, что смертная перестала останавливать его, и вампиру приходилось самому следить, когда следует прекратить поглощать ее, чтобы не убить. С другой стороны Дита стала проще относиться к его ядовитым зубам, что Носферату доставляло большую радость. Кажется, она больше совсем не чувствовала боли и с какой-то надеждой тянулась к его зубам, словно желала этого.
Ларс был готов молиться на тот потерянный в столетиях покой, что дарила девушка его хозяину, но его пугали ее вздохи облегчения, когда Дмитрий вонзал в нее зубы. Следя за своим господином гуль чувствовал странный ужас от того, что девушка может умереть и его хозяин вновь впадет в тоску.
Но Дита выживала вновь и вновь, радуя Дмитрия своей кровью, сводя с ума Ларса желаниями хозяина.
Дмитрий приказывал своему младшему гулю Готсу готовить ей, чтобы она быстрее набиралась сил. Но девушка продолжала выглядеть истощенной, серой. Ларса вампир просил покупать ей наряды, но принцесса равнодушно от них отказывалась.
Когда волосы смертной опустились ниже плеча, она стала заплетать их в тугую косу, но Дмитрию нравились ее волосы. И хотя с распущенными локонами Дита выглядела по-деревенски просто, вампир просил ее не убирать их. Хотя они прикрывали ее шею и путались перед лицом, когда он кусал ее.
Большую часть времени в доме вампира девушка сидела неподвижной куклой. Смотрела в одну точку перед собой и молчала. Она действительно стала больше походить на предмет, за который стоило платить. И Дита стоила больших денег и не каждому была дозволена. Дмитрий условился с Тремером привозить девушку в свой дом два раза в месяц, в субботу. И он был готов платить назначенную сумму, лишь бы иметь доступ в ее крови. Дмитрий грезил этой кровью, молился на нее.
Перед рассветом Дмитрий покидал девушку, и пока не появлялся Бэн, Диту уводил Ларс. Прятал в маленькой каморке для слуг и занимался с ней любовью. Она не двигалась, не говорила, вообще никак не реагировала, но его это не беспокоило, ему нужно было избавляться от чувств, что навязывал ему хозяин. И будь принцесса хоть мертвой, гулю бы это не помешало. Мужчине хватало десяти минут, и потом он возвращал ее на крылечко, с пустотой в глазах и полным равнодушием в ауре.
Вместе с тем Ларса гложило странное чувство, что это он виноват в ее таком состоянии. Ларс помнил, что она была более разговорчивой, до того как он начал резать смертную в гостинице. В глубине души гуль подозревал, что сделал что-то не то, но Ларс не хотел признавать своей вины. И боялся, что кто-либо узнает об этом, боялся ответственности. Каждый раз, оказываясь с Дитой наедине, Ларс тряс ее за плечо, повторяя «проснись», надеясь, что она все же среагирует, но она даже не смотрела на него.
Бэн забирал ее из Кепеника, обращаясь с ней, как с обычным скотом, равнодушно, холодно. Ларсу хотелось потрясти и его, гуль Палача бы мог помочь Дите. Ларс был уверен, что Бэн сможет, но юноша словно потерял к ней всякий интерес.
В капелле Тремера с Дитой все так же не считались. Ее пассивность не избавила Диту от домогательств Анжело. После того как магичка исчезла, гуля Сенешаля перестали преследовать видения о внезапной кончине господина. Анжело был уверен, что это Дита наслала на него эти иллюзии, и после ее возращения стал к ней особенно придирчив и жесток.
