Карета остановилась недалеко от озера, и Дор поспешил придержать лошадь. Он видел, как маг и Кордия вышли. Магический свет мягко освещал их силуэты. Герцог спрыгнул на землю и двинулся к ним. Его дыхание сбилось от переполняющих его чувств, лоб под шляпой взмок, и по вискам струился пот, впитываясь в черную маску. Он нервно сжал рукоять меча, готовый в любой момент вытащить его из ножен. Быстро шагая, Дор едва не упал, споткнувшись о какой-то корень в траве. От запаха гниющей листвы в душе поднималась такая тоска, словно он шел на собственную казнь. Дор собирался сделать еще шаг, когда мертвая трава перед ним вспыхнула, не пуская его дальше. Он хотел перешагнуть ее, но огонь стал выше, пытаясь сожрать его черный плащ.
– Мариан, что ты творишь?! – крикнул Дор, глядя на чародея.
– Не хочу, чтобы ты наделал глупостей, о которых пожалеешь, – спокойно ответил Мариан.
Кордия стояла рядом с ним, теребя завязки плаща. Ее глаза блестели в отсветах пламени, ветер трепал волосы, забрасывая их ей на лицо. Их взгляды встретились, и она вздернула подбородок, показывая, что не боится его гнева.
– А ты знаешь, чего я хочу? – раздраженный таким поступком Мариана, крикнул Дор. Тот лишь пожал плечами и посмотрел на Кордию.
– У нас мало времени, – сказал Мариан. – Нужно успеть до полуночи, пока луна не начала убывать. Так что ты нам мешаешь.
– Я не уйду отсюда, пока не получу ответы на свои вопросы, – заявил Дор. Ночная прохлада медленно забиралась ему под одежду, холодя кожу и подползая к костям.
– В таком случае тебе придется подождать, – сказала Кордия, и Дор уловил дрожь в ее голосе.
К ведьме подошла Грета и помогла снять плащ. Огонь стал выше, скрывая от герцога собеседников. Он тихо выругался себе под нос. Его гнев начал стихать, и на него навалилась усталость. Ноги стали слабыми, и он уселся на землю, положив на колени меч. Если бы он держал себя в руках, мог бы спокойно поговорить с девчонкой утром, во дворце, где магия не встала бы у него на пути. А если бы ему не понравился ответ, сразу бы отправил ее в темницу. Здесь же у него связаны руки, да и Мариан, похоже, на стороне этой мерзавки. Дор стукнул кулаком по земле, и костяшки пальцев тут же заныли. До его слуха донеслось пение, голоса звучали красиво, но слов он разобрать не мог, а потом понял, что не понимает языка, на котором поют. Он был тягучим, гортанным, в нем были слышны и плач, и вой, и эйфория. Герцог поежился, стараясь избавиться от страха, который поднялся из глубины души. Перед глазами снова возникли тела убитых слуг, мертвые отец и сестра, а следом девушка в желтом платье, которую он растерзал, подчинившись своему безумию…
Пламя медленно погасло, не оставив после себя выжженной травы. Дор увидел мага, смотрящего на гладь озера, которое в мерцании магического света казалось черным блестящим камнем. Герцог поднялся и двинулся к Мариану. Тот даже не обернулся, когда тот подошел.
– Кордия вошла в воду? – тихо спросил Дор.
Чародей ничего не ответил. Герцог обернулся, глядя на Грету, которая разожгла костер и кидала в огонь сухие ветки, напевая ту же песню на непонятном языке. Он заметил на земле плащ и платье Кордии, и ему стало страшно за нее. Что за обряд такой, что ей пришлось нырнуть в ледяную воду? И ради чего такие мучения? Он посмотрел на небо, стараясь прикинуть, сколько прошло времени, как ведьма нырнула. Жива ли она? Или, быть может, ее уже пора спасать? Грета согревала вещи Кордии у огня, вид у нее был спокойный, она, похоже, не тревожилась о том, что с девушкой может случиться что-то плохое. А возможно, ей было все равно.
– Почему так долго? – спросил герцог у Мариана. Тот пожал плечами. – С ней что-то случилось, наверное, раз она так долго не всплывает.
– Обряд нельзя нарушать, – глухо сказал чародей. – Мы должны ждать. Если броситься в воду, Кордия умрет. Ждать – это все, что мы можем.
– За какой тьмой ты разрешил ей это? – рассердился Дор. От тревожного ожидания у него заныли плечи.
– Ей нужно обрести себя, – ответил Мариан. – Обычные люди это делают иначе, но она ведьма, ее это не касается.
Дор вгляделся в водную гладь озера. Его била мелкая дрожь от сырости ночи и волнения. Злость на Кордию рассеялась перед страхом больше никогда ее не увидеть.
– Прошло слишком много времени, – подходя к Мариану, робко проговорила Грета. – Мне попробовать позвать Кордию? Она должна услышать мой голос и…
– Ни в коем случае! – резко прервал ее Мариан.
Дору захотелось хорошенько его встряхнуть и заставить нырнуть за девушкой. Но что-то во взгляде чародея остановило его. Герцог не сразу понял, что это была вера в то, что Кордия справится. Но его это ничуть не успокоило. Он знал, как может быть обманчиво это чувство.
– Мариан, ты ее угробишь своим упрямством!
– Не понимаю, чего ты переживаешь, – пожав плечами, ответил чародей. – У тебя одной большой проблемой станет меньше.
– Как же мне придушить тебя хочется! – сквозь зубы процедил Дор, злясь на свое бессилие.
