Рыжая ирландка работала горничной у миссис Лауры Харди, которая жила в собственном доме неподалеку от Лестер-сквер вместе с пятнадцатилетней дочерью Марианной. Они принадлежали к обедневшему дворянскому роду, миссис Харди любила повторять, что офицер Харди, на чьих руках умер адмирал Нельсон, тоже был представителем этого рода… Со слугами — старухой кухаркой и горничной — она держалась надменно и чопорно, за что Морин и прозвала ее «невыносимой старой леди».
Но ирландка очень подружилась с дочерью «невыносимой леди». Та совсем не унаследовала тщеславия матери. Кроме того, у девочки, которую не посылали в пансион, не было подруг-сверстниц, и двадцатилетия я Морин — и по возрасту, и по интересам — была ей ближе, чем мать и пожилые дамы, изредка приходившие к ним в дом, чтобы сыграть партию в бридж. Вдобавок горничная знала бесчисленное множество сказок и легенд, унаследовав от бабки талант рассказчицы. И девочка, затаив дыхание, слушала истории про призрак, живший в куске штукатурки, про страшных баньши, которые кричат и плачут, предвещая чью-то смерть, и про зеленые холмы, служившие жилищами для эльфов.
Сейчас же Морин рассказывала ей о вечеринке, на которой была накануне. Ирландцы часто устраивали танцы, и Марианне казалось, что она отдала бы все на свете за возможность побывать там.
— Представляешь, это такая быстрая мелодия, и музыканты, и танцоры просто выбиваются из сил… — говорила Морин.
— А кто туда приходит?
— Ирландцы, конечно. Отовсюду — там и рабочие из доков, и ребята с заводов… Даже из Сохо иногда… — Морин вздохнула, вспомнив широкоплечего красавца Шона Райана.
— Ой! — Для Марианны название «Сохо» ассоциировалось только с разбойниками и бандитами.
— …Все принаряженные, чинные — просто смех! — Морин ловко уложила волосы девочки в затейливую прическу. Миссис Харди была старомодна и никогда бы не разрешила Марианне стричься.
— А у Беатрис опять были гости, — поделилась Марианна своими новостями. — У нее такие наряды…
Дом Беатрис Уэйн стоял неподалеку от дома Харди. Морин частенько с восхищением и завистью глядела на Беатрис. Это была красивая молодая дама из высшего общества, которая постоянно устраивала приемы и вечера. Она жила с теткой, миссис Блейк, одной из партнерш миссис Харди по бриджу. Миссис Харди не любила Беатрис, считая ее надменной, и не раз говорила миссис Блейк:
— Дорогая, мне кажется, вам надо быть построже с племянницей. Современная молодежь удивительно своевольна.
Бедная миссис Блейк только хлопала глазами. Беатрис действительно была своевольной, но при этом умной и расчетливой, и совершенно не нуждалась в опеке, чего нельзя было сказать о ее тетке…
— Мама никогда не позволит мне надевать такие платья… — вздохнула Марианна.
— Мы можем придумать что-нибудь другое, — отозвалась неунывающая Морин. — У вас есть какие-нибудь старые платья?
Девочка задумалась.
— На чердаке… Там должны быть какие-то коробки…
— Ну вот! Выберем день… — начала Морин, помогая Марианне застегнуть блузку.
В этот момент снизу, из гостиной, раздался крик:
— Марианна!.. Марианна, иди сюда скорее! Морин!
— Мама зовет. — Марианна побежала к двери. Спаниель Кей тявкнул и помчался следом. Морин же вышла на лестницу не торопясь, с чувством собственного достоинства.
Миссис Лаура, худощавая белокурая женщина в пенсне, стояла посреди гостиной, держа в руке распечатанный конверт.
— Морин, — сказала она трагически, — Морин, начните приводить в порядок комнату рядом с кабинетом. К нам приезжает гость.
— Какой гость, мама? — удивилась Марианна.
— Сын моего беспутного брата… Твой кузен Алан!
— Какой кузен? — недоуменно переспросила Кэти. — Объясни толком.
Морин и Кэти встретились в кафе субботним вечером. Ирландке не терпелось поделиться сенсационной новостью.
— Племянник хозяйки! Там целая история, Марианна рассказывала…
На самом деле Марианна рассказала не так много, потому что своего двоюродного брата Алана Гордона помнила плохо. Он был старше ее на целых восемь лет, приезжал к ним пару раз на Рождество и совсем не интересовался маленькой кузиной. Его отец, мистер Джеймс Гордон, тоже наведывался редко, а потом и совсем рассорился с сестрой.
Они никогда особенно не ладили. Джеймс считался несчастьем семьи. Всех родных возмущала его связь с красавицей официанткой из небольшого ресторана, у которой от него даже был ребенок. Кроме того, в молодости Джеймс был страстным игроком и промотал большую часть и без того скромного отцовского состояния.
Но все же ему удалось поправить свои дела: когда умерла его первая жена, мать Алана, он женился вторично на молодой богатой американке и уехал за океан.
Бывшей своей любовнице-официантке Джеймс регулярно присылал деньги на содержание ребенка, Ноэлю (так звали его внебрачного сына) он дал свою фамилию. Этого-то миссис Харди и не могла ему простить.
— И сейчас этому Алану двадцать три года, — рассказывала Морин. — Отец его умер и оставил кучу денег.
— А как же его первый сын?
— Не знаю.
— А миссис Харди?
