Он улыбнулся, но это была угрюмая улыбка.
– Что ж, спокойной ночи, Эмма. Увидимся утром… Между прочим, вам придется одеться как обычно: сари не годится для верховой езды.
– Понимаю. Доброй ночи, мистер Кингстон. Не знаю, правда, удастся ли вам оторвать глаза от потолка – ведь там можно найти такую пищу для живого воображения.
Эмма знала, что напрасно добавила последнюю колкость, но ей было трудно с собой совладать. Какой дурной тон – украшать свои стены непристойными сценками! Если она обнаружит нечто подобное в Парадайз-Вью, то сама возьмет ведро извести и замажет всю эту пакость. Ее подопечным – Майклу и Виктории – это уж точно пойдет на пользу.
Она уже развернулась, чтобы выйти следом за Сакарамом из павильона, когда Алекс окликнул ее:
– Эмма! Не судите обо всех индийских домах по тому, что увидели здесь. Да будет вам известно, у нас далеко не все многоженцы и содержатели наложниц.
Ей до смерти хотелось спросить о нем самом, но она не решилась. Достаточно того, что она услышала и испытала этой ночью! Ей была невыносима мысль, что она чуть было не отдалась человеку, в зенане которого могут проживать две, четыре или даже дюжина женщин, только и ждущих его призывного зова.
– Если вам это интересно, лично я не многоженец и не содержу наложниц, – негромко добавил он.
Эти слова принесли Эмме такое облегчение, что она едва не вернулась. «Иди! – приказала она себе. – И не смей оглядываться! Иначе тебе конец».
На следующее утро они покинули Аллахабад верхом на самых прекрасных конях, каких Эмме только доводилось видеть в Индии. Особенный восторг вызвала у нее ее кобыла, ухоженная, длинноногая, с блестящей черной гривой, напомнившая ей любимую лошадь, оставшуюся в Англии. Эта была более смирной, но телосложением очень походила на Моргану, хотя и была ниже ростом. К тому же в отличие от Морганы, у которой красовалась звездочка на лбу, у нее было белое пятно на носу. Эмма окрестила ее Морганой Второй и с удовольствием обогнала Кингстона, Сакарама и полдюжины конюхов и паттах-валлах, в чьи обязанности входила забота об их безопасности и удобстве в пути и уход за лошадьми.
Пару раз оглянувшись, Эмма заметила, что все отобранные Кингстоном для этой части путешествия слуги хорошо ездят верхом, хотя никто из них в отличие от Кингстона не выглядел прирожденным всадником. Она жалела, что не может гарцевать по-мужски и вынуждена сидеть боком, однако радовалась, что для нее сумели найти женское седло.
Ей было неудобно в тяжелом и громоздком верховом костюме, а топи сдавливал голову, как железный обруч. Однако, несмотря на жару и неудобства, она была полна решимости получить удовольствие от путешествия. Сидеть на лошади само по себе было огромной радостью, и она не могла удержаться, чтобы то и дело не обгонять кавалькаду, двигавшуюся степенным шагом.
Моргана Вторая как будто разделяла настроение всадницы и рвалась вперед, норовя пуститься галопом.
На плоской равнине неподалеку от Аллахабада она дала ей волю. Впереди и слева синели в утреннем тумане холмы. Скоро им предстояло углубиться в джунгли, где придется забыть о рыси и галопе. Но не успела Эмма отъехать на небольшое расстояние, как позади раздался стук копыт.
– Эмма! Мисс Уайтфилд! Да погодите вы, негодница! Вы собираетесь все время скакать в авангарде? Вы уже один раз свернули не туда.
Кингстон нагнал ее на своем красивом сером мерине. Эмма натянула поводья, и ее кобыла перешла на шаг.
– Простите, я не заметила. Я думала, что это правильное направление.
– Вы ошиблись. Надо было забрать к югу. Больше не отъезжайте далеко: это слишком опасно.
Она не возражала против его предупреждения, но с какой стати он назвал ее негодницей?
– Какая опасность? Ведь мы еще не достигли джунглей. Вокруг одна высокая трава.
– Это-то и опасно. Откуда вы знаете, кто в ней прячется? – И он принялся ей объяснять самым дружелюбным тоном: – Если ваша лошадь чего-то испугается, доверьтесь ее инстинкту. Она предупредит вас об опасности, если, конечно, вовремя ее почует. Когда вы несетесь галопом, ей трудно опомниться.
Эмма пристыженно похлопала свою кобылку по лоснящейся шее. Они вернулись к остальным и вместе с ними изменили направление.
– Великолепный экземпляр! Если это вы ее вырастили, то можете гордиться, мистер Кингстон.
– Я и горжусь. Разве вам не интересно, как ее зовут? Странно, что вы не спрашиваете.
– Дело в том, что я уже дала ей имя. Пока на ней езжу я, ее будут звать Моргана.
– Моргана? Неплохо. Это подходит ей лучше, чем труднопроизносимое индийское имя. Может, и мне назвать своего мерина как-нибудь иначе – простым английским именем?
– Например? – Эмма искоса взглянула на него. Сегодня он, к ее удивлению, выглядел настоящим саибом в бежевом охотничьем облачении, аккуратно застегнутом на все пуговицы, в топи и высоких сапогах.
Он очаровательно улыбнулся:
– Например, Джек.
– Что вы! Он слишком изящен для такого простого имени.
– Тогда Капитан Джек. Так годится?
