Почва мягко двигалась под ногами, словно сладкий коричневый крем, остатки дров вымокли до основания, а наш камин представлял собой жалкий размокший вид, миски были наполнены дождевой водой, а палатки напоминали обвисшие паруса. Диктаторский остров превратился в телегу, наполненную разным товаром, которую неаккуратно встряхнула сильная рука греческого Бога. Ночная гроза, смыв южную пыль, сотворила буйство красок, желанная свежесть проникала во все сухие поры тела и приятно наполняла мои легкие. Но длились эти счастливые мгновенья недолго, южная сауна быстро восстанавливала утраченные силы, и от нарастающего жара мне вновь становилось не по себе. Земля, впитывая солнечные лучи, начинала светлеть, сосновые кисти, обсохнув на солнце, стали пышней и зеленей. Я наломал сухих веточек с деревьев и развел огонь, высыхающие камни камина на глазах обретали достойный вид. Заварив крепкий чай, я сделал бутерброды с маслом и сыром. Установив три плоских камня рядом с ложем, я поставил на них миску с бутербродами и кружку с чаем, а сам, словно римский патриций, возлег на чистое после дождя ложе. В гордом одиночестве я пил чай со сладким сливочным джемом и ел бутерброды; окончив восхитительный завтрак, я перевернулся на спину и, вытерев пот со лба, заломил руки за голову. Сколько благородства было в природе, сколько непостижимого величия, что мне показалось, взмахни я руками, то так и полечу на своем ложе над обрывами, над каменистыми берегами и над голубыми волнами. И вот когда мое воображение, разыгравшись, взлетело ввысь, где-то внизу на презренных камнях очень странно шелохнулись зеленые кусты, и я вдруг увидел, как на узкую тропинку на четвереньках вползла Оля. Вид у нее был ужасающий, она вся перепачкалась земным шоколадным кремом, ее усталое лицо обратилось ко мне, поднявшись с ложа, я подошел к ней и поднял ее обессилевшее тело на руки. Уложив Олю в палатку, я ушел собирать дрова. Очевидно, это была неудачная попытка еще раз вкусить сладкой жизни без осложнений для личного здоровья молодой девушки. Приблизительно через час появилась и Ирина, в более приличном виде, следом за ней пришли и загулявшие поварята, а позже Дмитрий, потерявший друзей в грозовой ночи. Ирина сразу же занялась Олей, она попросила меня перенести ложе подальше от диктаторских владений, указав пальчиком на изогнутый дуб. Вытащив расслабленную и сонную Олю из палатки, я осторожно перенес ее на ложе. А когда в лагере появился Семеныч и спросил, почему Оля лежит в отдалении на моей кроватке, я ответил, что она попала в отрезвитель «Гнутый дуб», и он тут же благословил мои слова своим гортанным смехом. Так сама жизнь сблизила нас троих – Ирину, Олю и воспрянувшего духом, почти уничтоженного диктатора. Таким образом, необычное восхождение Оли на гору ознаменовало новую красочную страницу южной жизни. Прохладные ночи вынудили меня, принять соблазнительное решение, и я с радостью стал третьим членом ночного экипажа, отчего ночи стали чувственно теплыми. Ирина отчасти являлась инициатором наших прогулок, она сделала тонкий ход, чтобы выманить меня из диктаторского острова и вновь соблазнить цветистой жизнью «МЭИ».
– Виктор, ты можешь сделать несколько снимков в цветочном парке и на море, – как бы невзначай спросила она.
– Несколько снимков, в цветочном парке, на море, в горах и в самолете?
– Нет, в самолете нам не надо, – смеясь, сказала Ирина.
– Это можно попробовать, – не осознав всю тонкость игры, шутя, согласился я.
Одетый в одни красные шорты, я шел по побережью и вглядывался в голубые волны, на моем загорелом плече висел, поскрипывая, кожаный ремешок фотоаппарата «Любитель», плотный чехол которого я придерживал рукой. В отличие от моего скромного костюма, девушки ярко оделись. Пройдя нудистский пляж, я ступил на бетонный берег «МЭИ» и с удивлением для самого себя отметил то, что не испытал никакого внутреннего содрогания души. Очевидно, ночная гроза очистила не только горы и берега, но и мою израненную душу, притяжение мест, где находилась Анжела, ослабло. Я смотрел вокруг несколько опустошенным взглядом, домики вновь стали просто домиками, и лишь высокие кипарисы хранили гордое молчанье. Обойдя спортивные площадки, мы поднялись по бетонным ступеням в небольшой цветочный парк.
– Здравствуй, Леночка, – разводя руки в стороны, воскликнула Ирина.
– Привет, – широко улыбаясь, ответила девушка.
Одетая в синий раздельный купальник, она изящно повернулась в нашу сторону, демонстрируя загорелые стройные ноги. Ирина, перехватив мой взгляд, быстро отвела девушку в сторону, и между ними состоялся короткий деликатный разговор. После чего Ирина сняла с моего плеча фотоаппарат и передала его Лене. Девушка ловко раскрыла молнию, и ее тонкие пальцы извлекли из чехла черный аппарат фотографической памяти.
