Следующую неделю меня водили "с экскурсиями" по местным достопримечательностям. Показывали строящиеся дома, плантации, сводили в местную церквушку. В общем-то, ничего необычного я не увидела. Единственное, что произвело впечатление — это цветы. Пусть в земной жизни я и насмотрелась фильмов о джунглях, но оказаться в них на самом деле — совсем другое дело. Некоторые цветы благоухали, некоторые смердили, но в любом случае не оставляли равнодушной.
Ещё я искупалась в тёплом море, понежилась на песчаном пляже, своей белизной режущем глаза. Местные дамы ходили либо с зонтиками, либо в широкополых шляпах, но я знала, что могу не бояться загореть. Всё равно кожа меняла цвет по моему желанию. Я могла стать хоть синей, хоть зелёной… да что там, однажды в укромном месте я удостоверилась, что не обязана сохранять гуманоидные очертания.
И всё же я изнывала от скуки. Сэр Дрендер по несколько часов в день рассказывал о происшествиях, а мне приходилось терпеливо слушать, а нередко и решать некоторые вопросы. При условии, что я совершенно не разбиралась в военных премудростях и не знала элементарных терминов, занятие это весьма утомляло.
Однажды ночью я пролетела над лесом и нашла поселение аборигенов. Все мирно спали, лишь некоторые, опираясь на длинные копья, стояли вокруг деревни и вслушивались в дыхание джунглей.
Свет луны не проникал к земле сквозь густые кроны, поэтому внизу царила жутковатая темнота.
Я подлетала к некоторым аборигенам и тихонько шептала им на ушко. Они в ужасе оборачивались, но никого не видели. И так несколько раз. Ещё немного, и им в самом деле будет казаться, что в здешних местах завелось какое-то проклятие и нужно как можно быстрее уходить.
Мой смех смешивался с шелестом листвы, звуча как-то особенно, словно это сам лес смеётся.
Я планировала основательно деморализовать противника.
За очередным завтраком сэр Дрендер сказал мне:
— В рядах противника начались какие-то странные волнения. Несколько племён уже снялись со своих мест, хотя время совершенно нехарактерное. Мы не понимаем причин происходящего, это наводит на нехорошие подозрения. Уж не затевают ли они что-то? Может, собираются для совместной атаки?
Командир форта тараторил и тараторил, пока я задумчиво ковыряла ложечкой пирожное. Когда он умолк, я сказала:
— Не думаю.
— Вы не могли бы объяснить, на чём основываются ваши выводы? Потому что сейчас я считаю необходимым собрать всех наших соотечественников…
— Так вы только помешаете их работе. Я вообще считаю ваши действия во многом неоправданными и недальновидными, — холодно сказала я. — Вы пытаете аборигенов болью, хотя именно к ней они больше всего готовы. Вы пытаетесь сражаться с тахомцами в их лесу, играя по их правилам. И, наконец, вы пытаетесь втемяшить им, что несёте процветание, убивая одного за другим.
— Да что вы себе позволяете! — воскликнул задетый сэр.
— Только то, на что меня уполномочила королева.
— Вы должны всего лишь выяснить, какой магией пользуется противник!
— Я тоже так думала, пока не увидела, в каком вы плачевном положении. Цепь слабо укреплённых фортов по всему побережью — это всё, что у вас есть. И вы не можете утверждать, что отлично справляетесь со своей работой.
— Мы делаем всё, что в наших силах.
— Тем более прискорбно.
Сэр Дрендер злобно посмотрел на меня. Как же, девчонка учит его воевать.
— Что ж, если вы хотите выиграть за нас войну — флаг в руки, — скептично сказал командир.
— Тогда начнём с пленных. Не давайте им спать ни минуты — уверяю, дней через пять они заговорят. И сконцентрируйте все войска на уже установленных границах — не стоит тратить людей на бесполезные вылазки, оно того не стоит. А если кто-то из тхаомцев придёт к вам с просьбой о помощи — не отказывайте ему.
Сэр Дрендер печально кивнул. Может, через недельку-другую до него всё-таки дойдёт, что я задумала?
— И кстати, не надо выпытывать у пленных местонахождение их лагерей и стратегические данные. Начните расспрашивать о мифах и легендах, об их богах и пророчествах.
— Это ещё зачем?
— Просто сделайте, — не то попросила, не то приказала я.
***
Один за другим проходили однообразные дни. Игры с аборигенами мне порядком наскучили. Все они реагировали одинаково, пугаясь неизвестной силы.
Я даже побывала на жертвоприношении — взывая к какому-то богу, шаман просил его указать на лэохха, внёсшего смятение в привычный мир тхаомцев. На это действо собралось аж несколько племён.
Мне досталась жизненная сила убитой девушки, и я сочла нужным выполнить просьбу шамана. Низкий, вибрирующий голос прокатился по лесу:
— Его кровь красна, как огонь, а сердце черно, словно уголь.
И рассмеялась. Да, теперь они будут потрошить всех подозрительных, и, не находя ожидаемой черноты, искать среди выживших. Разве не прелестно?
Можно погладить себя по головке.
После диверсионной деятельности я возвращалась в форт и внимательно слушала пленников, рассказывающих о своей вере. Хотя не запутаться в сотнях имён и родственных связях было не так-то легко.