В Поисках Роста полностью

Ни собственная, ни мужнина родня Пармиле не помогает. Однако несмотря на нищету она не теряет надежды на лучшую долю для детей. И сын, и дочь хо­дят в местную деревенскую школу. Когда они подрастут, Пармила собирается отдать их в среднюю школу. Чтобы скопить на это денег, она хочет заняться производством воздушного риса.

У Пармилы обостренное чувство собственного достоинства. И она не хочет, чтобы к ней относились с жалостью. «Даже во времена самых тяжких кризисов я не отчаиваюсь и не сдаюсь. Мой Бог никогда не отступался от меня», —уверенно говорит Пармила [1].

Лауреат Нобелевской премии Роберт Солоу изложил свою теорию роста в серии статей 1956-1957 гг. Его вывод удивил и продолжает удивлять многих по сей день: инвестиции в физический капитал не могут служить источником роста в долгосрочной перспективе. Солоу утверждал, что единственный источник роста в долгосрочной перспективе — технический прогресс. В статье 1957 г. он подсчитал: темпы экономического роста на одного рабочего в США в течение первой половины XX века на семь восьмых объясняются именно техническим прогрессом.

Хотя экономисты применяли и до сих пор применяют модель роста Солоу к бедным странам, многие не согласны с его позицией. Специалисты-практики по развитию постепенно отказались от модели Харрода — Домара с ее пропор­циональным соотношением инвестиций и роста в краткосрочной перспекти­ве, но продолжали верить в то, что инвестиции являются главным фактором роста в долгосрочной перспективе.

Убежденность в том, что увеличение объема физического капитала является фундаментальным фактором роста, экономисты называют капитальным фун­даментализмом. Но насколько он оправдан? Об этом в академической литерату­ре ведутся жаркие споры; в следующей главе мы увидим, что происходит, когда в понятие «капитал» включается также человеческий капитал — профессиональ­ные навыки и образование. А в этой главе покажем, что капитальный фунда­ментализм не совместим с принципом «люди реагируют на стимулы». Однако в международных финансовых организациях мало кто сомневается в капитальном фундаментализме. Листая недавние доклады различных МФО, можно встретить утверждения такого рода: «Опыт приспособления стран Африки, расположен­ных южнее Сахары, к рыночным условиям показал, что для достижения реаль­ного прироста ВВП на душу населения ключевым фактором является увеличе­ние частных сбережений и инвестиций» (Международный валютный фонд, 1996) [ 1 ]. Латинская Америка тоже должна преодолеть «сложности поддержания инвес­тиций на уровне, необходимом для непрерывного роста объема выпуска» (Меж­американский банк развития, 1995) [2]. На Среднем Востоке «повышение эф­фективности инвестиций — как в человеческий, так и в физический капитал — важный фактор, определяющий возможности роста в регионе» (МВФ, 1996) [3]. В Восточной Азии «накопление производственных активов является основой эко­номического роста» (Всемирный банк, 1993) [4]. Если у вас еще остались сомне­ния, следует учесть, что «дополнительные инвестиции — это ответ или часть от­вета на большинство проблем в области экономической и социальной полити­ки» (ООН, 1996) [5].

И тем не менее традиционное убеждение, что инвестиции в здания, соору­жения и оборудование играют роль ключевого фактора в долгосрочном разви­тии, — еще одна мнимая панацея.

Сюрприз Солоу

Чтобы понять, как Солоу пришел к своему неожиданному выводу о том, что инвестиции не могут быть источником роста, давайте обратимся к перво­источнику — его статьям 1956-го и 1957 г. Ход его рассуждений состоял в сле­дующем. Чем больше людей и машин занято в экономике, тем больше в дан­ной экономике объем производства. При увеличении объема инвестиций в но­вые машины и с увеличением числа рабочих объем производства со временем будет расти.

Под словом «рост» имеется в виду повышение уровня жизни каждого чело­века. Единственный способ достичь более высокого среднего уровня жизни — сделать так, чтобы каждый из нас производил больший объем товаров. То есть показатель, который нам наиболее важен, — это объем производства на одно­го рабочего, или производительность труда.