Но после увещеваний и призывов к чести, лейтенант показал, что она у него есть. История несколько исправилась. В новой версии капитан велел убрать флаг и остановить русское судно. Для чего, никому неизвестно. Все судовые документы утонули вместе с кораблем. Они все сожалеют о случившемся и признают свою вину.
Вот тут меня как стукнуло. Не могу я это пропустить. Человек дает добровольное признание и имеет деятельное раскаяние. Нужно срочно это документировать. Капитан пожал плечами и сказал, что достаточно рапорта и записи в судовом журнале.
Мне не достаточно. Я посадил рядом с собой переводчика и начал вызывать со второго судна всех офицеров. А опрошенных отправлял в кают-компанию.
Все своей рукой записали примерно одно и тоже. Капитан линкора сказал, что ему нужен груз русских. И если они потом утонут, то ничего страшного. Но груз нужен целым. Поэтому нас не расстреливали сразу, а только пугали. Работают они под прикрытием частной компании и имеют право на ее флаг.
Давно я не делал эту привычную работу. На увещевания моих моряков об офицерской чести и доверии я только фыркал.
— Что вы применили? — Спросил капитан корвета, когда я собрал уже все объяснения, — когда вы удовлетворены, проявите милосердие и к моему любопытству. Я не вижу здесь бомбических пушек.
— Это новинка? — Ляпнул я.
— До этого дня была таковой. Француз Пескан считает это тайной. Но вижу, что даже в глухой Сибирии уже обошли ее.
— И что же это за орудия?
— Напрасно проверяете меня. Обычное ядро не пробьет сразу два фута крепких дубовых досок. А восьмидесяти фунтовое ядро пробьет. И его так просто не вытащишь. А через секунду оно взорвется, как бомба, оставив вас с дырой в борту. Но все равно, на «Эгмонд» нужно не менее тридцати таких ядер, причем, очень точно положенных. А не три чудовищные ракеты.
— Вам показалось, это были сигнальные ракеты. Мы хотели попросить помощи.
— Это шутка стоила более четырех сот жизней.
— Как расточительно, — поморщился я, — лучше бы продать вас всех в рабство в Гватемале.
По его лицу я понял, что вполне такой исход может быть. Но тут меня прервал Васильев.
— Андрей Георгиевич шутит. Вы будете отпущены под честное слово, что не причините вреда русским кораблям под любым флагом. Но я доложу о происшествии подробно.
Лодка отошла от нашего борта. Мы дождались, когда корвет повернет и медленно пойдет в сторону берега.
— А теперь мне расскажите, что это было, — требует капитан наедине в своей каюте.
— Образцы нового вооружения — просто ответил я.
— Взрывы от первых двух и последних были разные.
— Заряд разный.
— Три ракеты на линейный корабль, — теребит капитан кончик уса, — судя по силе взрыва, хватило бы и одной, той, которая в носовую часть попала.
— Вот и надо, чтобы одна на корабль была. Да и дальность мала. Нам повезло.
— Нам повезло, — эхом повторяет Васильев, — впредь прошу более подробно обсуждать со мной ваши намерения такого рода.
— Да уже не пригодится, надеюсь, — я улыбаюсь, не в силах сдержать напряжение боя, — а здорово получилось!
— Получилось, как вы как-то сказали, полный улет, — улыбается он.
И мы смеемся до слез, глядя друг на друга. Вышли на палубу, всеобщее волнение сменилось радостью. Люди только что осознали, что им грозило и что получилось. Васильев приказал выдать всем тройную порцию водки и накрывать стол.
Мы уселись на палубе под звездами за импровизированным столом из досок и бочек. Я настоял, чтобы моя команда была вместе со мной. Правда, все равно на другом конце оказалась. Все перебивали друг друга, рассказывали, кто и что видел и делал. Кирша с Петьшей сидели героями. Остальные наводящие несколько сникли.
— Ракеты наши несовершенны, успокаиваю я, — три в цель попали. Если вы так с версты стрельнете, то вся Европа под белыми флагами ходить будет при нашем появлении.
— А что там, и стрельнем — жует важно Кирша, — я бедовый.
Петя ничего не говорит. Он попал два раза. И так все ясно.
Так, воодушевленные победой, мы дошли до бухты, на северном берегу которой был маленький порт Пуэрто-Десиадо. По нашим сведениям здесь китобойная база. Но видим только несколько жилых домов. Два десятка жителей встречали нас, как редких гостей. Выяснилось, что англичане топили чужие суда, рыболовов и торговцев, поэтому база заброшена. Никто давно не заходит. Лишь изредка американские китобои привозят провизию.
Мы выменяли на кукурузу и ячмень несколько коз. Гуляли каждый день по сопкам и невысоким горам. Матросы подправили снасти. Из реки наполнили бочки, на что ушло три дня. Наступило Рождество с торжественной службой, пиром и фейерверками. А потом и Новый Год, как и положено ему наступать у нормальных людей.
Тем временем Петров озаботился сделать Рамле предложение. Сначала получил от меня согласие. Скорее в шутку, но, тем не менее, спросил. Потом вместе с ним пошли к капитану. Васильев задумался.
— Такой брак окажется в России неприемлемым. Боюсь, что скоропалительное решение приведет к плачевным результатам. Рами славная девушка, но нравы наши не допускают подобного союза. Подумайте.
— Думал. И премного.
