Сын важного богатого человека занемог животом. Хирургов в городе трое. Практика у них и здесь, и за городом, и даже в Сантьяго, который недалеко. Обычного человека давно бы прооперировали, а сейчас никто не хочет брать на себя ответственность. Редкая удача, что мы здесь. История повторяется. За счет нас пытаются снять с себя ответственность.
Петров делает вид, что оперировать никого не желает, но нам ясно дали понять, что кроме нас никто и не будет. Пришлось брать все необходимое и ехать. Если честно, то Сергей соскучился по практике и сильно не отказывался. А я с удовольствием его поддержу.
Богач жил в загородном дворце. Полный мужчина с седыми волосми до плеч и гладко выбритым мрачным лицом представился, как Франц Дитрих фон Клауберг, родом из Голштинии. «Никуда от немцев не деться, — мелькнула мысль, — если не они к нам, то мы к ним». Карлос почтительно держал низкий белый цилиндр в руках, в его речи звучала то и дело «Русса» и «Петров». Когда Клаубергу объяснили, кто и что, нас немедленно проводили к больному. У постели уже целая коллегия из столичных хирургов. Лицо подростка осунулось. Мы осмотрели его. Ничего хорошего. Скорее всего, перитонит. Так и объяснили. «Риск велик, времени прошло много. Поэтому обещать ничего нельзя. Но если ничего не делать, то и суток не проживет». Нас убедили, что претензий не будет. Предложили отвезти в больницу, но местные лечебные заведения мало отличаются от жилых. Еще и растрясем по дороге.
Организовали все на месте. Поставили стол, велели кипятить воду и салфетки с пеленками. Переоделись в чистые хирургические костюмы. Карлос и еще три врача напросились смотреть. Завернули их в чистые простыни, попутно объясняя, что и зачем. Судя по их удивленным лицам, антисептика еще до них не добралась. Вижу, как доктора давят в себе возмущение и принимают все условия, чтобы только посмотреть на операцию. Петров достал шприц и героин. Выяснилось, что шприцов тут еще не видали. И про героин, естественно, не слыхали. Масочный эфирный наркоз является последним достижением науки. Подготовились, помыли руки и приступили.
Нам повезло. Перитонит только начинался. Кусок кишки с трещиной удалили, сшили конец в конец и зашили. Часов пять пролетело незаметно, только ноги подрагивают, да одежда несколько раз намокла от пота и высохла.
— Очевидно, это последствие удара, — поясняет Петров отцу мальчика.
— Это Гомес, — мрачнеет папаша, — мы уладим сами этот вопрос.
Дождались, когда мальчик выйдет из наркоза. Рассказали про диету и уход. Договорились про время перевязки на завтра.
Нас усадили за стол. Всплыли подробности травмы сына бизнесмена. Он играл с друзьями. Один толкнул его, и тот упал на живот. Никому ничего не сказали сначала, но потом становилось все хуже. Видно, этому Гомесу будет несладко.
Мы чинно откушали прекрасного тушеного мяса под красное чилийское вино.Поговорили про дела. Клауберг занимается продажей серебра и меди с недавно открытых рудников и поставками оборудования для бурения и отвала руды. От предложенных денег отказались, но я попросил, если возможно, замолвить словечко перед властями, чтобы не чинили нам препятствий при научных изысканиях на воде и на суше. В ответ хмыкнули: «Словечко? Сейчас прямо и замолвим». Через час перед нами стоял мэр. С опаской оглядывался на хозяина и расшаркивался в самых лучших намерениях. Расстались мы со всеми лучшими друзьями.
На следующее утро в порту нас ожидало ландо, запряженное гнедой парой. Доставили с гиканием и грохотом копыт по мостовой. Мальчишка поправлялся. Для первых суток состояние просто прекрасное. Температуры нет. Показали Карлосу, как мы делаем перевязки. Он теперь в авторитете и перенимает все наши методики в точности. Способный молодой человек. Через неделю состояние мальчика опасения не вызывало. Можно выдохнуть. Но мы обещали его навещать.
Когда местный медицинский мир узнал, что сам Петров здесь, то съехались доктора со всех окрестностей и из столицы, мало того, прознали и пришли европейские судовые врачи. Пришлось выступать. Когда рассказывали про важность стерильности инструментов, материалов и операционного поля, некоторые европейцы с ухмылкой переговаривались. Но местные внимали, боясь упустить хоть слово.
Показали шприц. На добровольце испытали героин. Я поведал про свойства его снимать шок, что крайне важно при лечении раненых на войне. Но секрет производства пока выдавать не торопился. Да и не сделать его без ангидрида уксусной кислоты.
Две недели прошли насыщенно и с пользой. Петрову удалось еще попринимать больных, провести три операции, а я штурмовал разговорный испанский.
В назначенное время у Мигеля нас встретил другой человек, подбородок его выбрит и одежда чистая. Тонкие усики модно подстрижены.
— Ваше предложение интересно, — начал он без предисловий, — и все, что про вас рассказали, тоже очень интересно. Доить несколько коров, но постоянно, лучше, чем съесть всех сразу, а потом не иметь ничего. Люди, которые меня прислали, желают по десять английских соверенов с человека. Но это не все. Точнее, это очень мало.
