Вторник, 10 ноября, день открытия сезона дайвинга, был почти безветренным. Оставив «Файркрест» на якоре в бухте Рикитеа, я взял свою маленькую складную лодку Бертона, чтобы отправиться на коралловый остров, который находился в центре места добычи жемчуга, примерно в шести милях от берега. С собой я взял винчестерскую винтовку и несколько фото- и киноаппаратов.
Моя лодка была сильно загружена, поэтому я двигался очень медленно. Когда я добрался до середины лагуны, где глубина превышала тридцать сажен, в моем кильватере появились многочисленные акулы, некоторые из них длиной более шестнадцати футов. Когда огромная голубоватая акула, которая казалась особенно прожорливой, подошла так близко, что фактически коснулась моей лодки, я не смог удержаться от соблазна выстрелить в нее из ружья. Это было очень рискованно, потому что, получив удар в жизненно важное место, огромное чудовище совершило ужасающий прыжок из воды и упало обратно, бешено хлеща хвостом. Моя маленькая лодка разбилась бы на куски, если бы она ударила по ней. Существо продолжало бороться, оставляя след крови в прозрачной воде лагуны, но вскоре его прожорливые товарищи набросились на него. Теперь я мог продолжить свое путешествие в полном покое; глядя на корму, я видел только бурлящую, кружащуюся мешанину плавников и хвостов — единственный след того, что происходило.
Я долго греб изо всех сил и был еще далеко от места выгрузки, когда увидел, как из воды вынырнули головы трех туземцев в очках, одиноко стоящих посреди лагуны, в пяти милях от берега и на глубине пятнадцати саженей, кишащей акулами, и эти три головы весело смеялись и казались совершенно спокойными. Я подошел к ним, полный любопытства и обнаружил, что каждый ныряльщик держался на плаву с помощью связки дерева гибискуса, к которой была прикреплена сеть, в которую клали устриц. Они сказали мне, что парусный катер высадил их там утром и вернется за ними днем! Затем они исчезли под водой.
Гораздо дальше несколько каноэ с выносными опорами из Акамару образовали плотную группу. В каждом из них было по паре туземцев. Они приветствовали мое появление радостными криками и предложили мне апельсины и маниок. Один из них сказал, что погрузится для меня и откроет раковину в мою честь. Он погрузился на глубину около десяти саженей и вскоре всплыл с устрицей в руке. Когда ее открыли, в ней не оказалось желанной жемчужины, что не было большим сюрпризом, если вспомнить, что доля устриц, содержащих жемчуг, составляет лишь одну из нескольких тысяч. Однако перламутр мне подарили на память, а я проглотил устрицу, сбрызнув ее соком лайма.
Я пошел дальше и посмотрел на флотилию ныряльщиков; везде меня встречали приветствиями и смехом и предлагали перламутр. Наконец я добрался до небольшой флотилии каноэ, где встретил нескольких своих друзей из Рикитеа, с которыми решил провести день, наблюдая за ныряльщиками и снимая фильмы. Местные жители, работавшие парами, были веселой компанией, и их громкий смех было слышно издалека. Они постоянно меняли свои позиции в поисках мест, богатых ракушками, которые они обнаруживали с помощью квадратных ящиков со стеклянным дном, через которые было видно дно океана с абсолютной четкостью.
Вдруг один из водолазов громко воскликнул от радости, заметив особенно богатое место, и приготовился к погружению. Он снял шляпу и одежду и, стоя голым, выглядел как настоящий молодой бронзовый бог. Медленно опускаясь в воду, держась одной рукой за выносную опору, он приготовился к погружению. Сначала он сделал несколько глубоких вдохов, выдыхая с любопытным свистом, который было слышно издалека. Я полагаю, что этот свист свойственен дайверам Туамоту, и не могу представить, что он служит для чего-то другого, кроме регулирования дыхания.
Как и все жемчужные дайверы, он носил самодельные деревянные очки, стекла которых были приклеены, чтобы защитить глаза от офтальмологических опасностей, с которыми часто сталкиваются под водой. Наконец, после нескольких минут глубокого дыхания, он исчез под водой и вскоре всплыл с раковиной в руке. Пока он был под водой, его товарищ с тревогой следил за каждым его движением, готовый прийти ему на помощь, если его атакует акула, или оказать помощь в случае несчастья.
Погружаясь в воду, ныряльщики зажимают нос одной рукой и утверждают, что на глубине более пяти сажен воздух выходит через уши, но возможность этого была окончательно опровергнута учеными, и эта идея, вероятно, возникла из-за иллюзии, вызванной давлением воды на барабанную перепонку. Хорошие водолазы, как правило, остаются под водой от одной до двух минут и больше заинтересованы в том, чтобы совершить несколько погружений, чем побить рекорд по длительности погружения.
Раковины не открывают сразу, каждый дайвер ждет, чтобы в уединении оценить свою удачу. Хорошие дайверы добывают более 200 фунтов раковин за день, а некоторые исключительные люди добывают в два раза больше. Раковина перламутра стоит около франка за фунт в Мангареве.