Наконец Зуйков оставил Каширина, и тот облегченно вздохнул. Отвратительный все же тип. И где только нашли его! Почему-то именно такие и приходятся ко «двору», подумалось ему.
Каширин еще долго потом отходил от беседы с Зуйковым.
Вечером, когда он пришел домой, жена объявила, что им интересовалась какая-то девочка, спрашивала, где найти дядю.
— Что за девочка? — уточнил Каширин.
— Она не назвалась.
— Чего она хотела?
— Об этом она тоже не сказала.
Вопросов жене Каширин больше не задавал, ему и так было ясно — это приезжала Марта. Но с какой целью — это для него оставалось загадкой.
Надо же, усмехнулся про себя Каширин, все как в детективной истории, жаль только, что он в ней не герой, а как бы сам преследуемый. Дожил, нечего сказать!
В районный центр Разбавино Матрена приехала в половине девятого утра. Тут у нее дела: сначала она должна увидеться с дочерью и выяснить, как у нее складываются отношения с Геннадием Петровичем, потом уж мчаться в райисполком к Каширину и решать свой вопрос. И все это ей надо успеть обегать до отправления обеденного автобуса. Успеет, значит, все будет в порядке и она не подведет Анюту.
Светланы на работе не оказалось; объяснили, что она дома, она позвонила и сказала, будто ушла на больничный.
Матрена задумалась: бежать к дочери домой или нет? А вдруг ее и там не застанет, вдруг пошла она в больницу или еще куда-нибудь, мало ли что может ей взбрести? И все-таки зайти к Светлане, наверное, надо, а то еще обидится паче чаяния, скажет, была, мол, рядом и не заскочила; нехорошо, нехорошо так поступать, мать!
Матрена подхватилась и побежала по улице, спеша к дочери.
Светлане шел двадцать шестой год. Она была моложе своего брата Владимира на пять лет, но с точки зрения понимания жизни, ее каких-то нюансов она намного опережала его. Можно судить уже по тому, что она дважды выскакивала замуж и дважды разбегалась, уже близка к новому браку, а Владимир до сих пор холостяк (он живет на Севере, работает инженером в какой-то из геологических экспедиций; это он прошлым летом выслал Матрене две тысячи рублей на строительство нового дома — ах какой он умница! Не забыл, помнит мать, не то что Светлана — последнее от нее тащит…)
После окончания десятилетки Светлана некоторое время работала в Кирпилях, но потом сбежала, причем самым элементарным образом: познакомилась с районным специалистом по газу и уехала с ним, даже документов никаких не оформила — Матрена сама уж уговаривала начальство, можно сказать, в коленки кланялась, собрала все нужные бумаги и отвезла дочери. «Светочка, дитятко ты мое, что же ты наделала, а? — плакала тогда Матрена. — Ты же мать опозорила передо всеми Кирпилями, как же я теперь там жить буду?» «А ты сюда переходи, — советовала ей дочь, — раз тебе там стыдно. В тесноте да не в обиде, правда? — улыбаясь, довольная, обращалась к новоиспеченному мужу Светлана. — Переходи, переходи, нечего думать». Мужа ее звали Николаем. Он был небольшого роста, худощавый, невзрачный с виду. «А чего, — щеголевато поддакнул Николай, — можно! Переезжайте к нам, Матрена… как… простите, по батюшке? Савельевна? Так вот, Матрена Савельевна, милости просим!» «Что вы, что вы, — замахала Матрена руками, — избавь бог. А на кого я дом свой оставлю? Нет, нет, даже не заикайтесь об этом».
Матрена уехала тогда от них, а через месяц, может, и больше чуток, получила от Светланы письмо.
«Ушла я от Николая, бросила его, потому как нет никакой моченьки с ним жить, — писала дочь. — Как выяснилось, он маленечко прибаливает, ну, псих он, значит. Я от людей узнала, что лежал он в дурдоме, ну, больнице такой. Я, мать, как узнала, сразу решила: сбегу. Что я, чекнутая совсем, буду с ненормальным в одном доме жить. Хорошо, не забеременела от него, а то что было бы? О-ой, и подумать страшно!»
Матрена читала письмо и плакала: говорила же она ей, что зря из Кирпилей умотала, зря за первым попавшим мужиком погналась, не послушала — и вот итог!
