— И мы этого не допустим, Афанасий Львович, чтоб над вами издевались! — Голос Зуйкова звучал строго и уверенно. И все же это была просто игра, актерство было — Каширин улавливал. Зуйков решил, по-видимому, его переиграть, а если быть точнее — запугать, чтоб он, Каширин, не очень катил на него бочку, словом, чтоб сверчок, Каширин, значит, знал свой шесток — такова программа Зуйкова.
— Спасибо, — поблагодарил того Каширин.
— Не за что, Афанасий Львович.
— Ну как же, вы отстаиваете истину, а это важно.
— Да, да, — согласился Зуйков.
Каширин помедлил.
— Скажите, — поинтересовался он, — Маланьева вам какие-нибудь документы показывала?
— Было дело, — Зуйков махнул: — У нее уже не все дома. Старая она чересчур, вот ролики за шарики и заходят. Ну, показала она метрику, ну, свидетельство о рождении, и то чужое. Какую-то она женщину называла, утверждала, будто она и есть мать Каширина, то есть ваша, Афанасий Львович. Маланьева говорила, — продолжал он, — будто та женщина родила вас от бывшего кулака, гулял тот с ней, она и родила, а потом, ну, когда круговерть та завертелась, ну, борьба с кулачеством, женщина та ребеночка, то есть вас, Афанасий Львович, и вынесла в тряпочках на дорогу, а сама покончила с собой, по-видимому, ответственности забоялась. А в то времечко как раз вроде бы ваша мамаша и проезжала по дороге и захватила вас, пожалела ребеночка. А Маланьева всю эту картину наблюдала. Она и метрики той женщины у себя припрятала, на всякий случай, говорит. А случай теперь и подпал. Вот какая историйка, Афанасий Львович. Но я этой ее историйке ничуть не поверил — старая она, Маланьева, наговаривает бог знает что. Ведь верно, что наговаривает, Афанасий Львович? — Зуйков прищуренно посмотрел на Каширина, так, будто проверял реакцию на сказанное.
Каширин неопределенно как-то пожал плечами, однако тотчас спохватился:
— Конечно! Конечно! Чтоб вы знали, — поделился он с Зуйковым, — днями я ездил в Кирпили, в бывшее свое село, и говорил там с одним человеком по этому вопросу. Если бы так было, как утверждает эта старуха, он бы подтвердил, он хорошо знал моих родителей, мать в особенности. Я думаю, такой факт вряд ли остался бы без внимания.
— Да, да, — соглашаясь, покивал Зуйков. — Вы правы, Афанасий Львович. — Он закончил первое и приступил кв второму. — Вот что еще, кстати, раскрылось при проверке, — сообщил Зуйков, — оказывается, старуха эта, Маланьева, сама из бывших кулацких, да, да, представьте, Афанасий Львович! Это тем более исправляет положение. Сами понимаете, что ее двигало к этому — жажда прибыли, ради богатства старуха на все готова, даже на такой шаг, на который она пошла, — слово «шаг» Зуйков выделил как бы особенно. — Ну и историйка! Как в лучших домах Лондона! — и поправил упавшую прядь волос.
Каширин не возражал — оно и на самом деле было так, выглядело поначалу загадочно.
— Так что все в порядке, Афанасий Львович, — еще раз подчеркнул Зуйков, — все наконец выяснилось.
— Ну, что ж, и хорошо, что выяснилось, — спокойно сказал Каширин и поднялся из-за стола.
Зинуля и сама не понимала, как все вышло. Вот пыталась она в себе разобраться, в своих чувствах, а не могла. Но была еще уверена, что все будет так, как решит она. Иначе и быть не может, иначе она окажется предательницей. Как потом она будет смотреть Ване в глаза, а? Как? Не-ет, она все исправит, вернет все в прежнее русло.
А было оно, это русло вообще, вдруг поймала себя на мысли Зинуля, было! Трудно сказать однозначно: да или нет. Ей, кажется, что было, и Ваня в последнее время как будто изменился, и отношения к ней свои тоже как будто изменил. Но почему он не едет к ней, почему не ищет с ней встреч? Очень занят? Да. Но… Был он однажды в Разбавино, спрашивал ее. Только этого разве достаточно? Ну, конечно же, нет. Вот она и мучается теперь, вся в сомнениях — да, нет…
А все, между прочим, девочки придумали, это они ее надоумили согласиться пойти на свидание со светловолосым парнем. А точнее если, Алевтина, она, ненормальная! Говорит: она, Зинуля, любит Ваню, а он ее? Во-о, неизвестно. А чтоб в конце концов полюбил, его проучить надо. Как сделать это? Просто — пойти на свидание к другому. Ваня узнает — от ревности изойдет. Он тогда забегает, как скаковая лошадь, мужчин нужно знать, изучить их психологию. Короче, с ними вести необходимо от обратного — не обращают внимание, и ты делай то же самое. Потом не отстанут, проверено.
Катенька, когда Алевтина это рассказывала, подмигивала: есть, есть в том резон, мол, послушайся дельного совета.
