— А-а, — понимающе кивнул Каширин и потянул с ответом. — Да, да, — сказал он потом, — мы сейчас все предпримем — вызовем «Скорую» и направим в Зайчики. — Каширин было повернулся идти в свой кабинет, чтоб оттуда созвониться с поликлиникой, но тотчас вспомнил о Марте и приостановился. — Побудь здесь, — попросил он ее, — подожди немного, я быстро. Я позвоню только по телефону. — Но тут же Каширин принял новое решение: разыскал Гришу, водителя своего, и попросил того отвезти девочку домой. Однако Марта ехать домой наотрез отказалась.
— Нет, дядя, я с вами, — сказала она.
Настырная все же, подумал о Марте Каширин, но поддался ее желанию.
Минут через пять он созвонился с поликлиникой. «Скорой» на месте не оказалось, она уже укатила куда-то по срочному вызову.
— Когда вернется, сообщите мне, — попросил он дежурную.
На другом конце заволновались:
— Что-то серьезное? Боимся, «скорая» может задержаться.
Каширин помолчал.
— Я прошу вас сообщить, — и положил трубку.
Марта сидела в углу и ожидающе поглядывала на Каширина. Взгляд ее говорил: она боится за бабушку. Как она там без нее?
Каширин побарабанил пальцами по столу.
— Ты что-нибудь ела? — поинтересовался он у Марты.
Та ничего не сказала, но видно было, как проглотила слюну.
Каширин нажал на кнопку звонка. Вошла секретарь:
— Слушаю вас, Афанасий Львович.
— Я попрошу вас, купите что-нибудь такое, — Каширин указал взглядом на девочку, — ну, поесть что-нибудь, легкое этакое, — и протянул деньги.
Вскоре секретарь вернулась:
— Все, что было, Афанасий Львович, — она положила на стол бумажный сверточек и вышла.
— Я, кстати, тоже не ел, — подчеркнул Каширин, обращаясь к Марте. — Как, подкрепимся?
Девочка поначалу как бы недоверчиво зыркнула за хозяина кабинета, но потом осмелилась-таки и протянула руки.
— Спасибо, дядя, — произнесла она почти шепотом.
Марта была очень голодна, это было заметно. Дрожащей ручонкой она запихивала в рот пирожок с капустой. И то, что он холодный — ноль внимания.
Бедная девчонка, подумал о ней Каширин. Ему всерьез ее стало вдруг жаль — ведь без присмотра, считай. В эту минуту он уже не вспоминал о той встрече с ней, о том, как она разговаривала с ним — хоть и по-детски, но категорично и жестко, требуя, можно сказать, от него невозможного. Конечно, Марта действовала под воздействием бабушки, однако в ней уже жило что-то, взрослое, рассудительное.
Вскоре зазвонил телефон. От неожиданности Каширин вздрогнул, поднял трубку.
Нет, это не из поликлиники. Да что ж они там, поуснули, что ли?
Заглянула секретарша:
— Афанасий Львович, к вам на прием из райпотребсоюза.
— Я занят, — строго и однозначно ответил Каширин. — Пусть подойдут завтра, скажите: я помню. Вопрос решим завтра.
Дверь захлопнулась.
Марта доедала третий и последний пирожок с капустой. Быстро, быстро она управилась, заметил про себя Каширин.
— Может, еще? — он спросил так, на всякий случай, но Марта поддакнула: да, еще.
Каширин снова вызвал секретаршу.
— Купите хлеба и колбасы, — умоляюще попросил он ее. — В магазин, в магазин сходите.
Та взяла деньги, покосилась на девочку и, ничего не сказав, вышла.
Он бы, конечно, Марту сводил в столовую, о чем речь, но его по рукам и ногам связывал телефон — ведь надо же, дождаться, когда отзовутся из поликлиники. Он решил: приедет «Скорая» — на ней же отправит и Марту, коль она не захотела, чтобы ее отвез Гриша.
Каширин поднялся, подошел к шкафу и вынул из него два листа чистой бумаги.
— Вот, — протянул он Марте, — возьми вытри руки.
Но девочка тут же провела руками по платью.
— Все, — сказала она и вывернула ладони, как бы демонстрируя: вот, пожалуйста, уже чистые.
Каширин усмехнулся — эта детская выходка немного позабавила его.
Но наконец позвонили из поликлиники:
— Врач «Скорой» Клепиков слушает вас.
— Срочно к райисполкому, — сказал в трубку Каширин, — ситуацию объясню потом.
Только умолк телефон, вошла секретарь. По тому, как передавала она хлеб и колбасу, было видно: она недовольна, что ее здесь принимают за девочку на побегушках. Но Каширин пропустил все это мимо — не до того сейчас, это мелочи по сравнению с тем, что происходит. В настоящее время главное внимание необходимо уделить Марте — девочка страдает, ей на самом деле плохо, коль она за тридевять земель поехала искать помощь. И понять ее, конечно же, можно: умрет бабушка — с кем тогда она останется.
Каширину стоило больших трудов отправить Марту домой. Она категорически стояла на своем: только с ним, с дядей, будто он один и мог спасти ее бабушку. Но ведь специально вызвали «Скорую помощь», объяснил он, больной сейчас сделают укол, и ей сразу станет лучше. Он показал глазами на врача и сказал: вот этот дядя всем помогает, кому становится плохо, понимает ли она? Марта не понимала.
И все же ее отправили, почти втолкнув в машину. Каширин потом долго после этого отходил. Ну, надо же! Вот морока! Он уж забыл и про то, что хотел есть. И дела не шли у него, работа никак не вязалась.
Раза два-три заглядывала в кабинет секретарь, и всякий раз он подавал знаки: дескать, потом, потом.
