В молодости Ульяна считалась красивой, ухажеров у нее было не перечесть, а она ни с того ни с сего влюбилась в женатого, с двумя детьми. Прикипела к нему — и хоть что; казалось, и в гроб из-за него легла бы, не пожалела, один раз жить, один раз и помирать.
Очумела от любви той, делилась когда-то с Ванькой тетка Ульяна, не знала, что делать. И он растерялся, гадать начал: уходить от жены, не уходить? А она уж, тетка, дитя носила. Куда идти, где рожать? Стыдоба-то какая! От людей глаза прятала… А рожала у своей знакомой в соседнем хуторе. Спасибо, та не отказала, более того, помогла. Да только несчастье с ребеночком тем вышло, он почему-то мертвым родился. Но сама отошла, правда, не сразу. Потом ее в сельсовет вызывали, спрашивали, где малыш. Тетка вначале отпиралась, мол, о чем они речь ведут, о каком малыше, ничего она не знает и не помнит, затем созналась; был грех такой, да вот неудача… Что было! Что было! Слез и так лито-перелито, а тут все вновь началось. Но ей прямо сказали: Москва слезам не верит, отвечать все равно за ребенка придется. Долго тогда ее мучили, однако нашлись добрые люди и посочувствовали. Они видели, каково девке и без того…
Миновало все это — и она опять к женатику, а вскоре он перешел к ней, и они некоторое время пожили вместе. Только дитя она больше не смогла родить, не выходило — вон когда последовало наказание, не обошло все же ее.
А потом — война, он погиб, и осталась тетка Ульяна одна. Так и жила, пока не повстречала Кузьму. Тот ей чем-то женатика напомнил — она и согласилась за него выйти. Первое время друг на дружку наглядеться не могли, а то — раздор пошел: Кузьма сына хотел, спал и видел возле себя маленького. А тетка возьми и признайся: не будет у них сына, не может она родить — врачи ей о том сказали. Но чуть позже Кузьма отошел-таки, и снова у них жизнь наладилась.
По профессии Кузьма был ветеринаром, на хорошем счету числился. Его и туда, и сюда, повсюду, в общем, звали, мол, подмоги, скотину подлечить требуется. Ходил он по дворам, как бы частно прирабатывал, ходил по хозяйствам, а что делать оставалось, коль перед ним, упрашивая, на колени становились.
Как-то Кузьма в одном из больших дальних сел оказался. Ну поделал все необходимое, какие-то там инъекции, еще чего-то, и тронулся обратно. А время стояло зимнее, но бесснежное. А тут, на тебе, снег, метель разыгралась. Что делать? Назад ходу нет, далеко уже отошел. Вперед? Кузьма на риск решился. И риск оправдался: невдалеке другое село попалось. Принялся он по дворам бегать, туда, сюда зайдет — не пускают, чужой человек — неизвестно кто, а вдруг вор или бандит, мало ли разного люда по свету шляется, вон, подчеркивали, на минувшей неделе в крайней избе едва женщину не задушили, горячим утюгом по животу водили — деньги требовали.
Кузьма отчаялся, решил, не пустят его переночевать, однако и уходить из села не отваживался. Подошел к крайней избе, она от других особнячком стояла, и безнадежно постучал в окошко. Через минуту-другую дверь отворилась.
«Кто там?» — спросили.
Кузьма присмотрелся — баба, не старая вроде.
«Скотина какая-нибудь водится?» — на хитрость пошел.
Тишина.
«Я спрашиваю: корова, бык, куры есть?»
И опять тишина.
Затем — х-х-тяп.
Кузьма глянул — бабы нет, ее словно корова языком слизала. Зато через определенное время выглянул бородатый мужик.
«Кому тут скотина понадобилась? — И высунул из-за двери двухстволку: — А ну прочь отседа, иначе стрелять стану!»
Кузьма выдержал паузу и подал голос:
«Не поняли вы меня. Я ветеринар, животных лечу. А к вам зашел, потому что метель на улице. Мне в Кирпили идти надо, но идти сейчас никак нельзя, заблудиться можно. Вы меня не бойтесь, я — ветеринар, специалист по животным», — еще раз повторил он.
Бородатый мужик не успокаивался:
«Вижу, какой ты специалист! Вас тут специалистов — куча мала».
Однако говорил он это уже совсем иным тоном, и Кузьма порадовался тому: повезло, значит, нашлись все-таки люди, приветили, а там, глядишь, и горячительного подадут да накормят. И чутье не обмануло его.
Как после выяснилось, в той избе жил старик с дочерью. Старику было около семидесяти, а дочь к сорока годам шла, замужем была, разошлась почему-то.
Кузьма тогда переночевал у них и уехал. Но вскоре туда снова попал. А через год и вообще перебрался — дочь старика ему мальчонку народила.
Тетка Ульяна потерю Кузьмы восприняла тяжело, какой-никакой, а все-таки мужик был, да и все не одна, но внешне держалась мужественно. Кузьма не врал, признался чистосердечно, куда и почему уезжает от нее, и она осталась благодарной: хоть за нос, как случается у иных, не водил.
С тех самых пор тетка и начала курить, а иногда и к винцу прикладываться. Один раз, думала она, согрешила, а бог уже дважды за то покарал. И поделом!..
— Что делать-то собираешься? — поинтересовалась тетка Ульяна.
— Я? — Ванька отложил вилку в сторону. — Не думал еще.
— А я так порешила: отдохнуть тебе малость надо, отойти душой, а уж после видать будет.
Ванька помолчал.
