— Девушка, — обратился к секретарше он, — может, его уже там и нет, может, и людей давно нет, а?
Та посмотрела на него удивленно:
— Вы чего, товарищ, такое говорите, вы говорите, но, пожалуйста, не заговаривайтесь. — Она вскочила, подбежала к двери, на которой висела табличка, изготовленная из блестящего металла, с вензелями «Гнездилов Юлий Кузьмич», резко ее открыла и… ахнула: там действительно никого не было.
— Ну вот, что я вам говорил, — удручающе промолвил Прокин. — Ни за что ни про что убил два часа, так сказать, не за цапову душу.
Секретарша никак не могла прийти в себя: но ведь был же Юлий Кузьмич Гнездилов, были и люди, куда они подевались, как они вышли из кабинета? Не через окно же — второй этаж! Она, бедная, ломала голову, однако утешительного для себя ничего не находила. Вот так конфуз!
— А может, то были не люди, а? — высказал вдруг предположение Прокин. Это, конечно, был риск, но он просто не понимал в ту минуту, что делал. Его мысли витали далеко от реальности, с ним будто что-то произошло, необычайное и необъяснимое.
Секретарша побледнела еще более.
— Простите, а вы кто такой? — уточнила она, видимо, на всякий случай.
— Я? — Прокин усмехнулся: — Человек. Неужели не видно?
— Видно, — коротко бросила секретарша. Ее волосы, собранные в букли, обработанные и скрепленные в парикмахерской лаком, задрожали-запрыгали этаким холодцом. — Вы — человек, — снова обратилась она к Прокину, — а они, те, которые зашли к Гнездилову Юлию Кузьмичу, и сам Гнездилов Юлий Кузьмич, выходит, не люди, да? Да о чем с вами можно после этого говорить! — недовольно фыркнула секретарша.
Прокин не понимал, кто и что им руководит, получалось, он вообще не руководил собой. На его бы месте уже уходить надо, чего, спрашивается, стоять, Гнездилова нет, а коль его нет, значит, ему тут и делать нечего. И все же Прокин почему-то не покидал приемной.
— Ну, хорошо, — дала обратный ход секретарша и слегка поправила на голове булки, — если, по-вашему, они не люди, то кто они на самом деле?
— На самом деле? — переспросил Прокин. — Скорее всего, они, милочка, ангелоиды. — Он сказал это, не задумываясь.
— Ангело-о-оиды-ы? — Из прически секретарши тотчас выпали две или три букли. Она ругнулась, тут же уложила их на место. — Ан-ан… Простите, как вы сказали?
— Ангелоиды.
— Они — ангелоиды? И Гнездилов Юлий Кузьмич тоже?
Прокин согласно кивнул головой.
— Хорошо, — сказала секретарша, опять поднимая руки и опять поправляя на голове букли, — тогда, пожалуйста, объясните, что это такое — ангелоиды?
— Ангелоиды? — Прокин на какое-то мгновение задумался. «Что такое ангелоид?» Признаться, он и сам не знал. Что-то его дернуло за язык, он и бахнул. Хотя нет, ему кто-то это слово подсказал, Кто-то стоял сзади, он и шепнул. Прокин обернулся — никого. И враз он почувствовал себя нехорошо. У него вдруг закружилась голова.
— Товарищ! Товарищ! Вам плохо? Товарищ, ну скажите же что-нибудь?! — кричала изо всех сил секретарша. — Лю-юди-и, помогите! — подала она сигнал бедствия.
В это время дверь кабинета второго секретаря открылась, и оттуда вышел сам Гнездилов Юлий Кузьмич, за ним выбежали люди.
— Что случилось? — спросил он немножко встревоженно. — Кто тут кричал?
— ??!
Примерно через полчаса все стало на свои места: секретарша сидела за своим столом, уже без буклей и не такая уверенная, как до прихода Прокина; Прокин сидел чуть в сторонке и ожидал, когда его примет Гнездилов.
Гнездилов в конце концов снизошел и принял его через обещанные десять минут — он мог бы сделать это и раньше, то есть тотчас же, как вышел из своего кабинета и увидел представшую перед ним картину, но ему все-таки надо было себя привести немного в порядок и вообще немного прийти в себя.
— Слушаю вас, товарищ! — обратился он к вошедшему, но прежде предложил сесть.
— Вы меня не узнаете? — Я — Прокин Михаил Степанович, председатель Кирпилинского сельского Совета.
Гнездилов сначала поизучал его, как живую картину, затем пораздумывал.
— Кажется, я вас где-то видел. Постойте, постойте! Нет… то не вы.
— Ну как же, ну как же, — искренне пытался помочь Прокин Гнездилову, — вы еще в первый раз, когда приезжали к нам в гости с Гавриилом и своими дамочками, нам подарили превосходную вазу, неуж не помните? Жена моя говорила: с хорошими людьми тебя свела судьба, коль у них такое богатство.
— Постойте, постойте! Гавриил…
— Ага!— радостно кивнул Прокин.
— Дамочки…
— Ага!
— Ваза…
— Ага!
— Нет!.. Что-то не то.
Прокин опустил обессиленно голову: да что ж это такое, он сейчас без ума или Гнездилов, кто из них, а?
— Вот дьявол! — выговорил безысходно Прокин. Нет, он действительно хотел искренне помочь сейчас Гнездилову вспомнить его, Михаила Степановича Прокина, председателя Кирпилинского сельского Совета, ведь от этого зависело все, зависело решение личного вопроса, с которым он пожаловал к Гнездилову. А вопрос был у него несложный, во всяком случае, таким он казался самому Прокину. Занимая высокий пост. Гнездилов легко бы его решил. Нужно добиться, чтобы колхоз «Дружба» не строил напротив Юрковой могилы кирпичного завода — это важно!
