К сожалению, Гнездилов Прокина так и не вспомнил, как тот ни лез из кожи, чтобы его признали. Но уже было то хорошо, что не отказал в помощи.
Когда он услышал о Юрковой могиле, о том, что она может стать памятником культуры, заметил:
— Постойте, постойте! Это как раз по нашей части. Культура занимает в мире важнейшее место, ей уделяется огромное внимание, словом… Это действительно по нашей части! Хорошо, уважаемый… Простите, как вас?
— Прокин Михаил Степанович, предсе…
— Хорошо, уважаемый Прокин Михаил Степанович, спасибо за добрый сигнал. Я думаю, в ближайшее время мы здесь соберемся и обсудим ваш вопрос.
— Я с вами тоже? — уточнил Прокин.
— Вы? — Гнездилов усмехнулся: — Простите, вы-то тут при чем?
— Я? — переспросил Прокин и развел руками: — Ну как же, я же вам об этом факте сообщил. Ведь сообщил, Юлий Кузьмич, верно?
— Так, так, — не стал отрицать Гнездилов. — Однако вопрос по Юрковой могиле обсудим без вас. У меня все. Время, отведенное для приема, к сожалению, истекло. Всего вам доброго… э-ээ… э-э-э…
— Михаил Степанович Прокин.
— Всего вам доброго, Михаил Степанович Прокин.
Из райкома Прокин вышел расстроенный и утомленный. Складывалось впечатление, будто он пахал на тракторе целые сутки и только что освободился. Он вышел и немного постоял, как бы отдыхая. Когда стоял, обратил внимание: окно Гнездилова осталось распахнутым. Да, что-то в этом виделось мистическое.
Вскоре Прокин двинулся. По пути встретилась чайная. Он зашел в нее, занял очередь. Дождавшись ее, взял первое, второе и третье, оплатил и сел за стол. Когда садился, ему показалось, что сосед его, сидящий рядом, один из тех, кого он видел в приемной Гнездилова, когда ему стало вдруг плохо. Прокин поднял глаза, посмотрел на этого человека и вздрогнул: нет, ему не показалось, это действительно был он.
— Простите, — обратился к нему Прокин, — вы сейчас, вернее, примерно полчаса назад, вышли из кабинета второго секретаря райкома партии, так? От товарища Гнездилова, верно?
Тот сначала удивленно посмотрел на него, затем, опустив голову, ответил:
— Вы, наверное, меня с кем-то путаете.
— Извините, — сказал Прокин.
Он было принялся за еду, но пища не шла в желудок, стояла комом. Прокин еще немного посидел и вышел. Но идти на вокзал, откуда отправлялся автобус на Кирпили, не спешил — он все же решил дождаться соседа по столу и еще раз с ним поговорить, находился тот в райкоме или нет. Он его ждал десять, двадцать минут, полчаса — человека того не было. И Прокину снова сделалось плохо. Не потерять бы сознания, подумалось ему. И все же он взял себя в руки и еще подождал минут двадцать. Однако опять безрезультатно. Но азарт есть азарт. И Прокин уже не удержался, чтобы убедиться, он вернулся в чайную. Увы, там соседа по столу не было. Нет, и вправду мистика!
Из чайной Прокин едва вышел, ноги почти не держали его. Вблизи стояла лавочка. Он подошел к ней и с трудом опустился. И только Прокин это сделал, тут как тут перед ним возник образ Тамахи Еламовой. Он еще покачал головой, мол, сгинь видение, но образ Тамахи не исчезал.
«Михаил?» — подала голос девушка.
«Михаил».
«Ты помнишь, Михаил как ты меня?.. Я не давалась, я криком кричала…»
«Но ведь я уже… Тамаха! Что тебе от меня еще надо? Скажи! Скажи!»
Кто-то из прохожих подошел к нему:
«Товарищ, вам плохо?»
Прокин махнул зло: мол, проходите, не мешайте — он сейчас занят.
«Скажи! Скажи! — продолжал выкрикивать Прокин. — Почему ты молчишь?»
Только что Тамаха Еламова была здесь — и вот ее уже нет. Куда она делась? Чего приходила?
Прокин поднялся. Сделал движение — идти может. Ну и слава богу.
На автостанции ждал долго автобуса. Он уже ругал себя, что у Каширина не попросил машину. Съездил бы в район на машине.
Дома жена посадила за стол. Но есть ему не хотелось.
— Что с тобой нынче, Миша? — спросила она.
— Со мной? Ничего. — Но, подумав, Прокин все же сознался: — Чего-то голова у меня, ну…
— Ты что, Миша, выпил? — предположила жена.
— Ты же знаешь — я после инфаркта…
— Ах да, — вспомнила жена. — Извини.
Прокин посидел молча.
— Ну ты будешь есть или нет? — еще раз спросила его жена. — А то я уберу.
— Убирай.
Жена принялась убирать со стола.
Прокин подождал, когда она закончит, и сообщил:
— Знаешь, я видел сегодня ангелоидов!
— Ангелоидов? Каких ангелоидов?
— Ну… понимаешь, такие люди.
— Какие? — Жена слегка испуганно посмотрела на мужа: что с ним, о каких ангелоидах он ведет речь?
— Простые, как и все. Но…
— Миша! Миша! Да ты, наверное, болен!
— Нет, я здоров.
— Нет, ты болен! — настаивала жена. — Ты ляг сейчас же в постель и поспи. Утром тебе будет легче, ты забудешь про всех ангелоидов, или как их там. Ляг, Миша, поспи.
Прокин еще посидел.
— И все же я не болен, я здоров.
— Хорошо, хорошо, Миша, — соглашалась уже жена, — ты не болен, ты здоров, но все же, я прошу тебя, ляг, ты нынче очень устал, ты похоже, переработался.
На этот раз Прокин согласился.
Он пошел и, раздевшись, лег. В полночь жена вдруг обнаружила, что ее муж мертв.
Рано утром у Каширина зазвонил телефон.
Он поднял трубку:
