Его лицо было искажено ненавистью и болью, оно оказалось прямо перед моим. Он посмотрел мне в глаза, и я почувствовал, что те жалкие крохи RD, что во мне ещё оставались, начинают действовать в последний раз против моей воли. Я проваливался в его разум, меня туда засасывало словно в чёрную дыру, и я чертовски ослаб, выдохся почти полностью, чтобы хоть как-то сопротивляться этому. Проклятая наркота извратила мою способность читать чужие мысли. Если до неё мне приходилось напрягаться, чтобы залезть кому-то в мозги, то теперь наоборот — я должен был непрерывно блокировать прущую из чужих голов информацию. Я увидел краем глаза, как он создаёт в руке небольшой, но наверняка очень больно бьющий разряд, как его рука словно в замедленной сьёмке немного отдаляется, чтобы нанести сокрушающий удар. Он гипнотизировал меня взглядом, как змея из мультика гипнотизирует свою жертву, прежде чем съест её.
Внезапно на мою грудь капнуло что-то очень горячее и колючее, я это почувствовал даже через мокрую рубашку, прилипшую к телу. Его кровь. Она отрезвила меня, и я перенаправил накопленную для пролома ментального барьера энергию в телекинез, пытаясь притянуть в вытянутую руку хоть что-нибудь. И я ощутил под пальцами холодный металл пистолета. Каким-то задним умом я знал, что в пистолете остался последний патрон, и что я не должен промазать. Я направил пистолет на моего врага, и…
…И Алексей успел его увидеть раньше, чем я нажал на спусковой крючок. Он наступил мне на предплечье возле самой кисти, и приготовленный им разряд выстрелил в мою ладонь, сжимающую пистолет. Вспышка боли, пистолет вылетает из ладони куда-то далеко-далеко. Мне кажется, что вместо кисти у меня теперь одни ошмётки, мышцы руки резко сокращаются под воздействием тока.
— Грязная игра! — оглушительно крикнул он, брызгая на меня кровавой слюной.
— Ты первый начал, — сказал я и снова закашлялся.
Алексей снова наклонился ко мне, но уже не так близко, при этом наступив на мою вторую руку. Двигаться я толком не мог, да и не осталось у меня на это сил. Он демонстративно выставил перед моими глазами на расстоянии школьной линейки прямые измазанные его же кровью ладони.
— Умри, — с удовольствием произнёс он.
Между его ладонями промелькнул короткий и неуверенный разряд, затем он его снова вызвал и больше не гасил. Он стал медленно, растягивая удовольствие от моего ужаса, приближать ладони к моей голове. Ещё немного, и моя башка окажется между катодом и анодом. Я уже ощущаю в воздухе смертельный запах озона.
— Отойди от него! — раздался совсем рядом женский крик.
Этот голос. Я уже и не надеялся услышать его. Так звучат ангелы, спустившиеся с небес на землю, чтобы спасти невинных и покарать грешников священным огнём. Пусть я не верю в ангелов, пусть её пламя далеко не священно, но она всё же пришла.
— Что?! — отвлёкся Алексей, остановив разряд возле самого моего носа.
— Аллилуйя! — я повернул голову к боковой двери, которую я до этого не видел. — Ты не могла прийти ещё позже? А то мы тут немного не закончили…
Анна стояла в дверях, прикрываясь Наумовым как живым щитом. Уж не знаю, где она его нашла, но тот явно был завоёван с боем — его одежда была совершенно суха, хотя он и свалился в воду, к тому же вся в многочисленных подпалинах. Редеющие волосы на его голове обгорели, и его лысина теперь сверкала свежим ожогом, который уже начал вздуваться и наливаться жидкостью.
Девушка атаковала первая, швырнув в Алексея какую-то странную искру, оставившую в воздухе длинный ярко-оранжевый росчерк. Метатель молний дёрнулся, и меня таки ударило током, но он внезапно оказался слабее, чем я ожидал — огненная искра попала в его плечо, и всю его руку охватил огонь, а Алексей попытался защититься моментально созданным электрическим щитом, который и задел меня. Метатель молний запаниковал, поскольку огонь быстро охватывал его тело, резво переползая на спину и живот, а щит его не спасал. Он заревел от ярости и выстрелил в сторону девушки длинной молнией, но она прикрылась Наумовым, и весь заряд он героически принял на себя, тут же свалившись на пол в бессознательном состоянии. Анна, открывшись, чиркнула зажигалкой, и в Алексея полетела ещё одна огненная искра. Он, продолжая кричать, наконец, сошёл с моих спрессованных его ботинками рук и нырнул в воду, почти допрыгнув до катера на противоположной стороне пристани. Вода с шипением поглотила его, извергнув длинный столб пара.
Мы застыли, боясь пошевелиться и ожидая, когда Алексей всплывёт, но со дна только поднялось несколько крупных и целая туча мелких пузырей, а он так и не показался. Прошла самая долгая минута ожидания в моей жизни, прежде чем кто-то из нас пошевелился. И это был не я.
— Господи, что они с тобой сделали! — Анна обеспокоенно подбежала ко мне и стала осматривать мои раны на лице и руках.
— Я почти в норме, — простонал я. — Только дай мне полежать здесь недельку.
— Да ты весь в крови!
— Не моя. Это вон того водолаза, — я кивнул в сторону воды. — Как там Джон?
— Джон? — переспросила она. — Какой Джон?
