— Мой друг. Он где-то там, — я неопределённо попытался махнуть рукой, но та плохо слушалась. Мышцы отказывались повиноваться.
Она слегка приподняла меня и положила мою голову себе на ноги. Я крякнул от боли и чуть снова не потерял сознание при этом.
— И зачем ты только сюда сунулся? — спросила она. — Ты же видел, на что способен Лёша!
— Видел, но мы перед нападением убедились, что он отправился к себе домой. Но среди нас оказались предатели, и всё пошло кувырком. Кстати, где Сашка? Ты его не видела?
Она кивнула:
— Видела, вон он, — она показала рукой в сторону дальнего выхода. — Он не хотел уходить отсюда без тебя, и поэтому я велела ему подождать там, пока я здесь не разберусь.
Мне пришлось преодолеть себя и повернуть голову, чтобы убедиться, что с Саней всё нормально. Он действительно стоял возле того входа, через который мы с Джоном вошли сюда.
— Уже можно? — робко спросил он, неотрывно глядя на воду. — Всё закончилось?
Я подумал и, вспомнив, как мне в последнее время везло, ответил:
— Нет, стой там, а то вдруг электромен всплывёт. И кричи, если к нам побегут плохие парни.
Я начал потихоньку оживать, и поэтому я попросил Анну помочь мне встать. Кое-как поднялся на ноги с её помощью и доковылял до того места, где лежал Джон. Я с облечением плюхнулся возле него на пол и пощупал ему пульс на шее.
— Жив, — выдохнул я. — Чёрт, надеюсь, что после стольких разрядов, попавших в нас, мы не будем светиться в темноте. Сань, ты как, держишься?
Мой брат стоял от нас в пяти шагах, снаружи здания. Он боязливо выглянул в дверной проём и встал в нём, продолжая коситься на воду.
— Что это было, Коль? — спросил он. — Кто был этот дядька, и как он это делал?
Затем он с не меньшим страхом посмотрел на Анну и, к моему ужасу, на меня. Он точно видел, что здесь происходило.
— Как вы это делали?
Я вздохнул. Похоже, объяснять ему всё-таки придётся.
— Есть люди со сверхспособностями, — начал я. — И мы — одни из них. Ты тоже.
— Как в комиксах, — заметила Анна. — Или в манге. Ты читаешь их?
Брат постоял в ступоре некоторое время, пытаясь осмыслить это, поэтому я ответил за него:
— Мангу он читает. Это я — спец по комиксам.
— Да, — согласился он.
— Наумов Евгений, — продолжил я. — Он ищет таких, как мы. Зачем — не знаю, но ради того, чтобы заполучить нас, он готов пойти на всё. Он даже повесил на меня кое-какие преступления и похитил тебя, и он…
Договорить я не успел.
Есть такой термин — закон Мёрфи. Если быть кратким, то он гласит: если есть хоть какая-то возможность того, что с тобой произойдёт неприятность, то она непременно случится, причём в самом худшем варианте. К примеру, ты наступаешь на развязавшиеся шнурки именно тогда, когда ты скользишь по льду. Или последнее свободное место на парковке прямо перед твоим носом занимают. Раньше я в это не верил, думал, что это только придумки для того, чтобы оправдать собственные неудачи, появившиеся из-за невнимательности, но это было раньше.
Каков был шанс того, что я, притянув тогда себе пистолет, не израсходую последний патрон? Каков был шанс того, что при попадании молнии в пистолет, тот не выстрелит? Я видел даже, что пистолет выстреливал при простом падении на пол или даже когда его не очень аккуратно клали на стол, а тут молния, быстрый нагрев, искры. Какова была вероятность того, что проклятая пушка отскочит именно ко второму выходу и остановится рядом с тем местом, где Наумов свалится, поражённый молнией? Какова была вероятность того, что именно в этот момент вода рядом с катерами забурлит, сигнализируя о том, что Алексей вовсе не утонул?
Всё внезапно почернело, небо заволокло иссиня-чёрными тучами, взявшимися словно ниоткуда, задул сильный ветер, поднимая мелкую пыль в воздух и задувая её во все щели. Сверкнула молния на небе, которое я видел за спиной моего брата, затем прозвучал гром, который по силе мог сравниться со взрывом атомной бомбы. Задрожали недавно установленные стёкла, некоторые потрескались и сразу же осыпались мелким блестящим песком. Я моргнул, пытаясь прочистить глаза от застлавшей их пелены дорожной пыли, и, когда прочистил их, увидел, как Наумов, не поднимаясь с пола, берёт пистолет в руки и шевелит губами:
— Сдохни, сука!
И чёрное дуло пистолета смотрит в нашу сторону.
У меня волосы встали дыбом. Я не знаю, к кому он из нас обращался — ко мне или к Анне, я не мог его как следует разглядеть из-за пыли. Рука дёрнулась сама собой, выдрав телекинезом торчавший из стены металлический лист. Пистолет в слепящей вспышке порохового огня извергнул кусок свинца, тот в мгновение ока пролетел всё расстояние между нами и, ударившись о защитивший меня и Анну лист металла, отрикошетил в сторону. И я с ужасом увидел, как Сашка навзничь падает вниз с пробитым пулей лбом.
Он упал. Его подстрелило рикошетом той единственной пули, которая оставалась в патроннике. Пули, которая предназначалась мне.
