Анна тут же выстрелила сразу десятком тех самых огненных искр, две из которых чуть не сожгли метателя молний в прошлый раз. И, надо сказать, теперь он отвлёкся на нас. С неба ударила ещё одна молния, но я успел снова поднять металлический лист телекинезом, прикрывая нас. Должно быть, когда я двигаю предмет телекинезом, я создаю с ним что-то вроде незримой связи, иначе как я могу ощущать его вес, его размеры и даже его температуру. И, похоже, это каким-то образом может действовать и в обратном направлении. Я закричал, ощущая на себе удар молнии, по-прежнему бьющей в металлический лист над нашими головами, но я знал, что если я сейчас сдамся и отпущу его, не выдержав боли, то молния попадёт в нас и убьёт. И я держал удар столько, сколько мог. Этого оказалось достаточно — Анна сильно побледнела, свив толстую огненную плеть, которую я уже однажды видел, и ударила ею Алексея. Молния прекратила бить, и я, сделав последнее усилие, отбросил ослабевающим телекинезом в сторону раскалённый лист и полностью обессиленный упал на пол, ощущая себя в полной мере опустошённым. RD окончательно выветрился, и я теперь знал, что даже если я и умудрюсь вытерпеть ещё немного головной боли, но применить телекинез или телепатию ещё раз просто не смогу физически. Мне только и осталось, что наблюдать за тем, как Алексей побеждает.
Он дёрнулся, схватив плеть двумя руками, и потянул за неё Анну к себе. Плеть была обмотана у неё вокруг ладони, и теперь, натянувшись, не могла развязаться. Она причиняла ей боль, я видел это по её лицу и в полной мере ощущал эмпатически — я с детства тоже ощущаю боль, хоть и призрачную, фантомную, когда вижу, что кому-то больно. Не знаю, то ли это черта моего характера, то ли одна из сторон моего дара. Эта плеть сейчас высасывала все силы из девушки, но она продолжала поддерживать её, так как видела, что Алексею, пусть и засупермененному, держать её в руках тоже не легко. Из его светящихся голубым ладоней начал валить дым, и ветер донёс до моего носа тошнотворный запах обгоревшего человеческого мяса. Кем бы он сейчас ни являлся, в кого бы он не превратился благодаря нереальной дозе наркоты, он по-прежнему был уязвим, как бы он ни старался этого изменить.
Плеть Анна отпустила первой, когда он подтянул её к самой воде, она была вынуждена это сделать, чтобы не упасть. Он словно ждал этого, и с неба прилетела ещё одна молния. Анна поспешно создала аналог его электрического щита, но поздновато — молния промазала всего на полшага, но зато взорвала бетонный пол под её ногами, её подбросило высоко в воздух и отнесло в сторону ополовиненной катушки. Сознание она не потеряла, но шевелилась очень слабо, пытаясь отползти от монстра подальше.
Взревел мотор катера — Наумов незаметно под шумок добрался-таки до одного из двух катеров и попытался удрать. Алексей заметил это и развернулся на сто восемьдесят градусов, обратив свой молниеносный взор на залив. Ветер поднял сильные волны, быстро удаляющийся катер бросало то вверх, то вниз с перепадом в добрых метра четыре. RD в крови метателя молний продолжал набирать силу, увеличивая его мощь. Алексей широко развёл руки в стороны, подняв их до уровня головы, и с неба одна за другой посыпались молнии. Маленькие, короткие, бьющие не прицельно, но зато в большом количестве. Небо не на шутку разгневалось, и теперь низвергало вниз свою ярость, выбивая из воды высокие фонтаны. Ливанул дождь, водяным столбом моментально скрыв противоположный берег в паре километров, молнии змеились по падающей сверху воде, причудливо изменяя свою траекторию — теперь они уже сыпались не только над Наумовым, они быстро приближались к нам. Площадь удара увеличивалась на глазах, и убежать от неё было уже невозможно. Одна из молний всё-таки попала рядом с катером, выбив у него прямо перед носом фонтан воды, катер чуть задрал нос вверх на краю воронки, а затем ухнул вниз и перевернулся, выбросив из себя человека. Граница молний была уже возле Анны, та безуспешно пыталась отползти от неё, двигаясь всё быстрее, но её вот-вот должно было накрыть.
