Наконец, в январе 1974 года я сел на рейс из Тегерана во Франкфурт, в Германию, затем из Франкфурта в Нью-Йорк и из Нью-Йорка в Сан-Франциско. Моя двадцатитрехлетняя голова была полна фантазий. Втайне считая себя похожим на итальянскую кинозвезду красавчиком, я ожидал, что в аэропорту Сан-Франциско меня встретят очаровательные блондинки и осыплют поцелуями.
Вместо этого меня встретили дядя и брат на потрепанном пикапе. Они отвезли меня в Санта-Клару и тут же поставили работать на своих заправках Мобил заливать бензин и мыть лобовые стекла по пятнадцать часов в день за 2,5 доллара в час. Станция Ираджа находилась в Санта-Кларе, а дяди Алекса в Сан-Хосе, так что я мотался на велосипеде от одной к другой.
Бензин в те времена стоил 25 центов за галлон, а самообслуживания не было. Я так плохо говорил по-английски, что, когда клиенты говорили: "Залей хай-тест(5) до полного", я не понимал, что они имели в виду. Все, что я понимал, это "регулар"(6) и "премиум".
Из-за скудости моего английского и дороговизны обучения в летной школе мои мечты стать пилотом тут же рухнули. Все еще полный решимости устроить свою жизнь в Штатах, я поступил в городской колледж Сан-Хосе и колледж Вест-Вэлли, а по ночам зарабатывал на жизнь.
Ради дополнительного заработка и чтобы приблизиться к авиации, я устроился чистить Боинги-707 в аэропорту Сан-Хосе, работая в "кладбищенскую смену"(7) и получая 7,5 долларов в час. Однажды ночью, когда я буксировал 707-й компании Pan Am, только что прилетевший с Гавайев, от рулежной дорожки к гейту, у стоявшего рядом топливозаправщика распахнулась пассажирская дверь, и, прежде чем я смог затормозить, воткнулась в нос самолета. Экипаж и более сотни пассажиров целый час ждали, пока ремонтники не отцепили грузовик от носа. Меня обвинили в инциденте и уволили.
Но все было не так уж и плохо, потому что несколько месяцев спустя дядя Алекс помог мне получить грин-карту и заиметь собственную заправочную станцию ARCO в Пало-Альто. В то время бензиновые компании давали их людям с опытом бесплатно. Все, что нужно было сделать, это заплатить за цистерну бензина. Я накопил достаточно, чтобы купить две, по 2500 долларов за штуку.
В течение шести месяцев я управлялся с колонкой в одиночку, затем нанял помощника. Я зарабатывал около 2000 долларов в месяц, но все еще мечтал стать пилотом.
После года владения заправкой я пришел к заключению, что ведение бизнеса не было моим призванием, и продал место за 10000 долларов. Через день я пришел на вербовочный пункт Вооруженных сил на бульваре Стивенс-Крик в Сан-Хосе. Поздороваться со мной поднялся огромный афроамериканец в армейской форме. Он сказал, что его зовут сержант Томпсон.
"Могу вам чем-то помочь?" спросил он.
"Да, сэр. Меня зовут Чангиз, и я служил в иранской армии. Теперь я хочу стать Зеленым беретом или армейским Рейнджером".
"Вы уверены?" спросил он. "Подготовка Рейнджеров очень сложна, и это опасная служба".
"Я в форме. Я готов".
"Окей. Сначала мы должны проверить ваши данные. Вы можете завербоваться с отсрочкой зачисления(8). Сейчас у нас нет вакансий в пехоту, но вы можете зачислиться медиком".
"Я согласен". Это было в ноябре 1977 года, и я был в восторге.
В январе 78-го я вместе с еще полусотней новобранцев отправился на вводный курс в Окленд. Через несколько дней мы прилетели в Форт Леонард Вуд, штат Миссури, на девятинедельный курс начальной подготовки. Мы попали в похолодание, когда температура падала до 20 градусов ниже нуля. Я изрядно поморозил себе задницу.
По завершении начального курса Армия отправила меня в Форт Сэм Хьюстон в Техасе на трехмесячное медицинское обучение. Мне чертовски не хватало времени, потому что мой английский все еще был не на должном уровне, и мне было трудно заучивать медицинские термины. К тому же парни постоянно докапывались до меня из-за моего акцента.
Я вытерпел, прошел через это, и меня отправили в Форт-Беннинг, Джорджия, в воздушно-десантную школу. В иранском спецназе я уже прыгал как с принудительным раскрытием, так и со свободным падением, и получал от этого удовольствие, так что обучение далось легко. Однако во время "недели вышки" (Tower Week)(9), отрабатывая приземление с высоты 250 футов (76 м), я криво приземлился и подвернул лодыжку. Никто, кроме моего товарища по прыжкам, не знал, что случилось.
В ту ночь моя лодыжка сильно распухла. Не желая, чтобы меня отстранили, я пошел в лавку, купил кучу эластичных бинтов, замотал лодыжку как можно туже и пережил последний день "недели вышки". Затем пришло время прыжков из самолета. В первый день мне удалось совершить два прыжка с C-130 с высоты 1250 футов (380 м) и вытерпеть боль. На второй день мы прыгали с рюкзаками из С-141. Я приземлился нормально, но моя лодыжка болела так сильно, что я думал, что потеряю сознание.
