К девятому классу карьера отца вернула нас в Тегеран. Это была середина 60-х, и прозападный шах запустил масштабную программу модернизации, известную как Белая революция, целью которой было втащить страну в двадцатый век. Женщинам больше не нужно было прикрываться чадрами, и им было предоставлено право голоса. Были запрещены браки для лиц младше пятнадцати лет. Был узаконен развод. Бесплатное среднее школьное образование теперь распространялось на всех граждан, были построены новые школы, колледжи и библиотеки.
Сцены, которые я в подростковом возрасте видел на улицах центра Тегерана, вероятно, не сильно отличались от аналогичных в Вашингтоне, Лондоне или Париже того времени. На молодых женщинах были мини-юбки, обтягивающие брюки и одежда современных фасонов. Мужчины носили усы, брюки-клеш и длинные волосы. По широким бульварам курсировали "Мустанги" и другие автомобили американского производства.
Но эта современность не простиралась за пределы нескольких крупнейших городов: остальная часть Ирана оставалась неразвитой, а большинство иранцев были неграмотными. Контраст был разительным и, оказываясь в сельской местности, я видел верблюдов, тянущих тележки ослов, женщин, укрытых с головы до пят, и босоногих детей.
В детстве я мечтал переехать в Соединенные Штаты. Частично это было связано с образом Америки, который я получил, смотря по выходным голливудские фильмы в больших кинотеатрах в центре Тегерана. Здоровяк Джон Уэйн стал моим героем, особенно в вестернах, таких как
Кроме того, у моей семьи были прочные связи со Штатами. Мой дядя Алекс, который также доводился мне крестным отцом, переехал туда в 1956 году и открыл заправочную станцию к югу от Сан-Франциско. Мой старший брат Ирадж последовал за ним двенадцать лет спустя, а двое моих дядей присоединились к Алексу в 69-м. Моим стремлением было переехать в США и стать пилотом.
Вскоре после того, как мы вернулись в Тегеран, моя старшая тетя и ее муж спросили моего отца, могу ли я пожить с ними в Абадане, чтобы помочь с их десятилетним сыном. Поскольку у меня там осталось много хороших друзей, я ухватился за это предложение и в итоге провел в Абадане следующие два года, до окончания средней школы.
Я так и не стал отличным учеником и был известен скорее проказливостью, чувством юмора и умением доставлять неприятности, чем академическими достижениями. Я был задиристым мальчишкой с правильными чертами лица, светлой кожей средиземноморского типа и черными как смоль волосами. Получив аттестат о среднем образовании, я потряс им перед собой и сказал: "Мне потребовалось двенадцать лет, чтобы заполучить тебя, теперь ты отправишься со мной!" Затем я заламинировал его, прицепил сзади к мотоциклу и с гордостью (и широкой улыбкой) проехал по улицам Абадана с развевающимся позади дипломом. Это вызвало большое веселье.
Я был своевольным и никогда не упускал возможности хорошо провести время. Когда отец приехал навестить меня на выпускной, я настоял, чтобы он отвез меня в американское консульство для получения визы для поездки в Штаты, чтобы я мог работать на заправочной станции моего дяди Алекса.
Будучи нахальным подростком и немного зная английский, я сказал американскому консулу, что хочу, быть отправленным во Вьетнам, чтобы надрать задницы коммунистам.
Он ответил: "Простите, мистер Лахиджи, но я не могу это одобрить".
"Почему нет, сэр?"
"Потому что для вступления в вооруженные силы вы должны быть гражданином или иметь грин-карту".
Я разозлился. "Что?" спросил я. "Чтобы убивать коммунистов, нужно быть гражданином?"
"По крайней мере, вы должны быть законным резидентом".
Я ушел с туристической визой и пониманием, что должен отслужить в иранской армии, прежде чем смогу получить разрешение на выезд из страны. Так что в возрасте восемнадцати лет вместе с еще 350 рекрутами я отправился на автобусе на юг, за 1500 миль (2400 км) от Тегерана(3), для прохождения начального курса военной подготовки. Шестнадцать недель спустя меня отправили в воздушно-десантную школу, а затем я прошел отбор на курсы рейнджеров.
Будучи членом элитного иранского спецподразделения, я был направлен в Шираз, находившийся неподалеку от древнего города Персеполис, где шах проводил масштабный фестиваль в честь 2500-летия основания Киром Великим Персидской империи. Проходивший на протяжении пяти дней в октябре 1971 года, фестиваль должен был напомнить миру о гордой истории Ирана и продемонстрировать современные достижения, принесенные в страну шахом.
