В 80-м, в начале своей карьеры, я понятия не имел, что, будучи в спецназе, а затем в качестве военного подрядчика, окажусь втянутым практически во все крупные конфликты, в которых США участвовали на протяжении следующих тридцати пяти лет.
По иронии судьбы первое место, куда я попал после Тегерана, и мое последнее назначение касались одной и той же страны: Афганистана. Ночью 24 декабря 1979 года, когда я был в Форт-Брэгге, озабоченный захватом американского посольства в Тегеране, подразделения советской 40-й армии были переброшены по воздуху в столицу Афганистана Кабул, начав длившуюся девять лет оккупацию. Три дня спустя, в рамках операции "Шторм-333", 700 советских военнослужащих и агентов КГБ, переодетых в афганскую форму, устроили штурм дворца президента Афганистана, приведший к гибели президента Хафизуллы Амина и замене его на просоветского социалиста Бабрака Кармаля.
Пока страны Запада наблюдали и гадали, что будет делать Москва дальше, советская 40-я армия под командованием маршала Сергея Соколова вошла в страну с севера, а 103-я гвардейская Витебская воздушно-десантная дивизия высадилась на кабульской авиабазе Баграм. В считанные дни в Афганистан вошли около 1800 русских танков, 2000 единиц другой бронетехники и 80000 солдат.
После прибытия в последующие несколько недель двух дополнительных дивизий общая численность советских войск достигла более 100000 человек личного состава. Это была не просто демонстрация поддержки недавно поставленного афганского президента, это было полномасштабное вторжение, имевшее целью распространение советского влияния по всему региону и защиту их интересов в Афганистане от Запада и революционного режима Ирана.
Смелый шаг Советов поставил администрацию Картера, зашатавшуюся после захвата американского посольства в Тегеране, в еще более неловкое положение. Весь мир решительно осудил оккупацию Афганистана. Запад, Китай и тридцать четыре исламских страны потребовали немедленного и безусловного вывода советских войск. В ходе одного из самых односторонних голосований в истории Совет Безопасности ООН с перевесом в 104 против 18 голосов принял резолюцию против советского вмешательства. Президент Картер повысил экономические ставки, введя против СССР торговое эмбарго и бойкотировав московскую летнюю Олимпиаду 1980 года.
Как и в случае с другими иностранными оккупантами, включая британцев в девятнадцатом веке, в Афганистане все пошло не так легко, как ожидали Советы. Даже подпираемый армией русских, Кармаль, новый президент Афганистана, был не в состоянии заручиться поддержкой большинства народа. Советские войска вскоре оказались втянутыми в подавление городских восстаний, борьбу с племенными ополчениями и мятежами частей афганской армии.
Всякий раз, когда советские войска покидали опорные пункты в крупных городах, они подвергались нападениям мелких групп повстанцев и племенного ополчения, в совокупности известных как моджахеды, рассматривавших Советы как иностранцев, навязывающих свои взгляды и разрушающих местную культуру. К ним присоединились местные и арабские джихадисты, объявившие священную войну атеистическим захватчикам, которые, по их мнению, были одержимы жаждой осквернить ислам.
То, что стало известно как советско-афганская война, вылилось в тупик, когда Советы контролировали крупные города, а моджахеды с относительной легкостью перемещались по остальным 80 процентам страны.
Увидев возможность наказать Советы, заставив их увязнуть в заведомо безвыигрышной войне, администрация Картера дала ход секретной программе ЦРУ, известной как операция "Циклон", в итоге поглотившей более трех миллиардов долларов, потраченных на вооружение и подготовку моджахедов с использованием в качестве промежуточного звена разведки Пакистана, Межведомственной разведывательной службы (ISI – Inter-Services Intelligence).
В числе поставляемого в рамках этой и аналогичных программ Саудовской Аравии, британской MI-6, Египта, Ирана и Китайской Народной Республики оружия были китайские и советские АК-47 и РПГ, а также ПЗРК(2) FIM-43 "Рэдай", использовавшиеся для выведения из строя советских вертолетов.
Несмотря на утверждения пакистанского генерала Мохаммеда Юсуфа о том, что "ни один американец никогда не тренировал и не имел прямого контакта с моджахедами, и ни одно американское официальное лицо никогда не проникало на территорию Афганистана", я могу сказать, что это неточно.
В августе 1980 года мой сержант группы сообщил, что я отобран для выполнения совершенно секретного задания в Пакистане и Афганистане. Хорошей новостью было то, что, поскольку я должен буду ехать по "официальному" красному паспорту(3), который мог быть выдан только гражданину США, дело с моими документами было ускорено, и я немедленно получил гражданство. Я был в восторге. Кроме того, мне предстояло пройти трехмесячный языковой курс на специальном объекте в Форт-Брэгге, который должен был помочь мне перейти с моего родного языка, фарси, на дари, на котором говорят в большей части Афганистана.
