Посоветовавшись с ребятами из J2, мы придумали прикрытие. Мы собирались стать иракцами, работавшими в нефтяной компании в Кувейте, возвращающимися в Ирак, чтобы найти нашего босса и узнать, что можно сделать, чтобы помочь нашим семьям.
Когда пришло время выбирать легенду, я выбрал для моего фальшивого иракского удостоверения личности имя одного из моих героев, бывшего чемпиона по боксу в супертяжелом весе Мухаммеда Али. Один из кувейтцев купил нам на местном рынке одежду: хлопковые рубашки с короткими рукавами, свободные брюки и недорогую кожаную обувь. Я отрастил бороду и намотал на голову тюрбан.
Мы впятером въехали в Ирак из Кувейта на потрепанной Toyota 4Runner. Юсеф ехал с умеренной скоростью, чтобы не привлекать внимания. Движение по Шоссе №80 было очень слабым, и мы сразу поняли, почему его окрестили Шоссе Смерти. По обеим сторонам дороги под жуткими углами стояло шокирующее количество уничтоженных гражданских и военных машин – прежде всего танков Т-72 и БМП-1 советского производства, а также китайских бронетранспортеров Тип 63. Некоторые участки шоссе были повреждены американскими бомбами. Другие были полностью уничтожены, превратившись в огромные воронки, заставляющие нас съезжать с дороги, чтобы объехать их.
Добравшись до окраины Басры, мы остановились в местной кофейне, чтобы почувствовать настроение дюжины или около того собравшихся там человек, курящих, потягивающих кофе и обменивающихся сплетнями. Они были подозрительны и спросили, кто мы и откуда. Говорил по большей части Юсеф, поскольку у меня был легкий персидский акцент.
Наша легенда прикрытия, казалось, успокоила их.
Нам рассказали, что люди в городе отчаянно нуждаются в пище и воде. По их словам, восстание началось, когда танк, возвращавшийся из Кувейта, выстрелил в большой портрет Саддама Хусейна, висевший на городской площади. Другие солдаты стреляли в воздух и кричали, подбадривая их.
Восстание солдат вдохновило массы шиитского гражданского населения выйти на улицы, выкрикивать антиправительственные лозунги, грабить принадлежащие суннитам магазины и устраивать акции протеста у правительственных зданий, особенно у отделений сил безопасности. В конце концов, вспыхнули перестрелки, и осажденные силы безопасности вызвали подкрепления. Реакция верных Саддаму Хусейну армейских частей была быстрой и жестокой. Тысячи мирных жителей были убиты, а сотни шиитских лидеров и священнослужителей брошены в тюрьмы.
В кофейне нас предупредили, что ситуация в городе по-прежнему крайне напряженная. И при приближении к центру Басры мы слышали раздающиеся время от времени выстрелы. Центр города был полон кучкующимися тут и там группами мужчин, за которыми с мрачным видом наблюдали солдаты в полной экипировке с танками и бронетехникой. Казалось, насилие между ними может вспыхнуть вновь в любую секунду.
Повсюду мы видели следы недавних боев: испещренные отметинами здания, сгоревшие машины и грузовики, изрешеченные витрины. Мы двигались осторожно, стараясь как можно лучше запомнить названия улиц, количество мирных жителей и солдат, и шли дальше.
В тот вечер мы остановились у друга семьи кувейтского офицера Абдуллы. Это были хорошие люди, но очень напуганные. Они рассказали нам то, о чем раньше не могли говорить, опасаясь ареста, но теперь открыто жаловались на Саддама Хусейна и то, как он разрушает страну. Они поразили меня, показавшись обычной, порядочной семьей, какую можно найти в любой стране: отец, учитель средней школы, мать, домохозяйка, и дети школьного возраста. Их беда тронула меня. Они сказали, что у них нет никаких претензий к Кувейту, Ирану или Саудовской Аравии, и они просто хотят жить в мире.
В ту ночь я почти не спал, каждые двадцать минут или около того подрываясь от взрывов или стрельбы из автоматического оружия. На следующее утро в 04:30 мы вновь были на Шоссе №80, направляясь на север, в Багдад. И вновь мы видели ошеломляющее количество уничтоженных и брошенных военных машин вдоль дороги, по которой ехали.
Движения почти не было, и мы не останавливались, пока не доехали до иракского военного контрольно-пропускного пункта примерно в 100 милях (160 км) от Багдада. Стоявшие там в полной боевой выкладке солдаты велели нам остановиться. За ними стояли грузовики с пулеметами и стрелками при них. Солдаты не выглядели довольными.
Пока Юсеф останавливал наш 4Runner, мы обсуждали, стоит ли предложить им деньги.
"Не делай этого", предупредил один из кувейтцев по-арабски. "Они захотят все, что у нас есть. Они заберут нашу машину".
"Я не согласен", сказал другой кувейтец, в то время как Леонард, казалось, тихо молился на заднем сидении.
Выглядящий очень усталым и мрачным молодой солдат подошел к окну со стороны водителя и направил АК в грудь Юсефа.
"Документы", проворчал он.
Мы дали ему наши фальшивые документы, и он быстро просмотрел их, в то время как вокруг собиралось все больше солдат, начавших заглядывать к нам в окна, глядя не столько на нас, сколько на то, что у нас было. Пистолеты мы спрятали под сиденьями.
"Куда вы едете?" спросил молодой солдат.
