Три месяца спустя, возвращаясь из Тора-Бора, мы встряли в пробку на Джелалабадском шоссе. Увидев впереди черный дым, мы на двух RG и двух Хамви поспешили туда, посмотреть, что случилось. Это оказалась не какая-то заурядная мелкая авария, а засада талибов на колонну ISAF.
Машины пылали, тела валялись разбросанные вдоль дороги.
Прежде чем позаботиться о раненых, нам надо было подавить огонь со стороны группы глинобитных построек справа. Мы заняли укрытие и приготовили оружие. Водители и пассажиры выскочили из грузовиков и машин позади нас и укрылись за противоположным откосом.
Окруженный хаосом, смертью и страхом, наш мастер-сержант крикнул: "На час!"
Мы обработали цели вдоль стены периметра в 150 метрах от нас очередями из карабинов, пулеметов и ракетами. Мой приятель Брайан разнес стену из .50 калибра. Я видел, как она разлеталась на куски, а стрелков противника отшвыривало назад, и они валились наземь. Весь кишлак окутало густое облако красной пыли.
Несколько рикошетов взвизгнуло вокруг нас.
"На два часа" крикнул наш мастер-сержант.
Противник смещался на юг. Я взял одного на прицел и поразил двумя короткими очередями. Стрельба стихла.
Пока часть парней из моего подразделения бросилась помогать раненым, мы вчетвером остались стоять, чтобы следить за хижинами справа. Краем левого глаза я заметил ствол АК на полу раздолбанного Ниссана, стоящего в пробке.
Я поспешил к машине с оружием наготове. Трое мужчин внутри выглядели как типичные афганцы с юга – молодые с густыми бородами, в свободных штанах, рубашках и шапках. Это могли быть простые крестьяне, торговцы опиумом, боевики Талибана или все сразу.
"Джентльмены", сказал я. "Я из полиции. Я попрошу вас выйти из машины".
Они подчинились без возражений. Пока мой коллега по спецназу держал их на мушке, я полез в Ниссан и забрал АК. Он был заряжен. Я отстегнул магазин и запихнул его в задний карман. Затем я проверил, есть ли в машине еще оружие и боеприпасы.
Ничего не найдя, я жестом велел троим парням садиться обратно в машину. Они молчали и стоически подчинились. Бог знает, что творилось у них в головах.
Прошло тридцать минут, прежде чем дорога была расчищена и движение возобновилось. Любые перемещения по Афганистану, днем или ночью, были опасны. Даже в Кабуле. Как члены ISAF, мы были постоянными мишенями.
По возвращении в Кэмп-Феникс, я стоял в очереди в столовой, когда увидел перед собой знакомую фигуру. Это был мой бывший командир группы в ODA 171, Рон Джонстон. На его форме были серебряные птички, указывающие, что теперь он в звании полковника.
Я подошел к нему сзади и взял его шею в захват. Он развернул меня к себе лицом. Увидев дикаря с бородой до груди, он улыбнулся.
"Чангиз, черт тебя дери. Я слышал, что ты ушел в отставку".
"От меня не так-то просто избавиться, сэр".
"Кончай это дерьмо с сэром", сказал он. "Что ты здесь делаешь?"
"Я работаю в 10-й Группе Сил спецназначения".
Мы договорились встретиться через пару дней вечером в ливанском ресторане в городе, где мы ели шашлык из баранины, курили кальян и вспоминали былые времена.
Позже в тот же вечер, по возвращении в Кэмп-Феникс, я узнал, что генерал Майкл Репасс, командующий Силами спецназначения Армии США, находится в Кабуле и хотел бы встретиться. Генерал Репасс был моим командиром тридцать лет назад, когда я был в ODA 561. Я был дружен с его женой Линдой, в то время в звании Е4 работавшей в почтовом отделении.
С тех времен второй лейтенант Репасс взлетел в военной иерархии, послужив в штабе НАТО в Европе и поучаствовав в операциях на Гренаде и в Ираке.
Вместе с Роном Джонстоном я доехал до штаб-квартиры ISAF. Я едва успел вылезти из нашего Хамви и стоял у ворот, в полном снаряжении, с М4, висящим стволом вниз, когда подъехала колонна из трех машин и внезапно остановилась.
Генерал Репасс выбрался из бронированного внедорожника, швырнул шлем на сиденье и обнял меня.
"Чангиз, сукин ты сын. Так я рад видеть тебя. Я люблю тебя".
"Я тоже вас люблю, генерал". При росте шесть футов четыре дюйма (1 м 90 см) он был выше меня на голову и выглядел олицетворением современного воина, всеми своими действиями источая силу и решимость. Моя внешность была еще более необычной – пустынный камуфляж, длинная борода цвета соли с перцем, солнцезащитные очки Ray-Ban.
Он сказал: "Не могу дождаться, чтобы рассказать Линде. Она будет в восторге".
"Пожалуйста, передайте ей привет от меня, сэр".
"Сделаю это обязательно".
Пара помощников генерала вышли из машины, чтобы посмотреть, что происходит. Один из них повернулся к другому и, кивнув в мою сторону, спросил: "Кто этот парень?"
Генерал Репасс услышал его, обхватил меня через плечо своей длинной рукой и ответил: "Это Чангиз. Он герой Пустыни-Один и легенда Сил спецназначения".
Это был один из моментов величайшей гордости в моей карьере.
