В октябре меня направили в Тора-Бора в составе Команды "B" роты "Альфа" из двенадцати человек. Высоко в долине Узбин, рядом с кишлаком Гарда-Хазарай, французы устроили форпост, укомплектованный членами их Иностранного легиона и одной Командой "А" Сил спецназначения. Девиз Легиона, написанный на крыше штаба базы, гласил: LEGIO PATRIA NOSTRA (Наша родина – Легион).
Легендарное подразделение, существующее на протяжении 178 лет, сражалось в Боснии, Камбодже, Чаде, Кувейте, Алжире, Вьетнаме и Сомали. Его личный состав, насчитывающий семь с половиной тысяч человек, набранный из восьми десятков стран, славился своей свирепостью. Более 900 из них погибли во время франко-прусской войны 1870-71 годов. Около 2000 человек были убиты или брошены, когда Франция вторглась в Мексику в 1861 году. Совсем недавно в ходе восьмилетней борьбы за независимость Алжира они потеряли 1976 человек.
Это были исключительные воины со всего мира, включая Эквадор, Чешскую Республику и Новую Зеландию. Я отлично вписался к ним.
У некоторых из них было сомнительное, даже криминальное прошлое, становившееся секретным с момента поступления во Французский Иностранный легион, дававший им новое имя и новую жизнь. Это были иностранные наемники, не пользующиеся доверием французских леваков, придерживающиеся нигилистического настроя, выраженного одним ветераном Легиона, говорившим: "Мы пыль на ветру. Мы просто никто. Так что ну их к черту, все эти опасения по поводу войны".
Многие из них даже не говорили по-французски.
Их совершенно не устраивало сидеть там, болтая о всяком дерьме, и слушая европейскую техно-музыку, как это делали мы на нашем горном форпосту в верховье долины Узбин. Вершины гор контролировали талибы и какие-то остатки людей бен Ладена.
В итоге за десять месяцев я сходил с 10-й Группой SF на 135 задач, поучаствовал в куче дел, перебил и захватил много плохих парней.
Как-то ночью мы отправились на задание на пяти "Блэкхоках", чтобы захватить нескольких СОВ (субъектов особой важности) в небольшой группе хижин на вершине холма. На мне были топовые очки ночного видения, стоившие 15000 долларов за штуку, помогающие мне видеть в кромешной тьме. Холодный ветер, задувающий в открытую дверь “Блэкхока”, жег мне лицо. Вертушка, в которой я находился, стремительно нырнула в долину и зависла над прогалиной в семидесяти метрах от скопления лачуг. Она дернулась, и я подумал, что мы приземлились. Я выпрыгнул.
Оказалось, она была еще в пяти футах (1,5 м) над землей. Я жестко приложился, мои колени сложились, и я покатился вперед, мимо купы кустов, вниз по склону. Я медленно поднялся. Во рту был вкус крови, голова кружилась, и я понял, что потерял свои ОНВ.
Остальные парни из группы были уже на пути к хижинам. Я слышал их переговоры по связи.
"Прикрывайте слева. Входим в хижину, по центру справа".
"Роджер".
"Прикрывай! Прикрывай!"
Я нашел потерянные ОНВ примерно в том месте, где спрыгнул. У меня адски болели колени и ступни. Подумав, что в свои пятьдесят я уже слишком стар, чтобы заниматься этим дерьмом, я поспешил догнать свое подразделение, занял свое место и помог в штурме еще двух хижин. Мы не нашли ни СОВ, ни оружия, ни материалов для изготовления бомб. Разведданные, согласно которым мы действовали, были неверными. А, возможно, СОВ были каким-то образом предупреждены и сбежали.
Ожидая, когда “Блэкхоки” вернутся, чтобы забрать нас, я заметил какое-то движение среди деревьев на десять часов.
"Возможный, противник! На десять!" крикнул я в рацию.
Наш старший группы, Ларри, крикнул в ответ: "Не стрелять! Не стрелять!"
Мы обошли деревья сбоку, нашли тайник с оружием и задержали шестерых подозреваемых – четырех мужчин и двух женщин. Все были безоружны, но чертовски подозрительны. TL поручил погрузить их в один из вертолетов и забрать для допроса. Я так и не узнал, оказались они талибами или нет.
В ходе другого ночного рейда к северу от Кабула мы высадились в долине и должны были подняться по крутому 1000-футовому (305 м) склону до группы хижин. Мы установили заряд на двери хижины, на которую нацеливались, и взорвали ее. Внутри мы наткнулись на двух перепуганных мужчин, женщину и двух маленьких детей. Все они обгадились. Как обычно, я заговорил с ними, пытаясь успокоить, пока мои коллеги обыскивали хижину. Нашли ноутбук и пару пистолетов.
Все эти стычки проходили как в тумане – ночные рейды, перестрелки, патрули. Мне нравилось действовать, но я чувствовал, что мы не выигрываем войну. Там, в Вашингтоне, генералы ходатайствовали перед Конгрессом о все большем количестве денег и войск.
Где бы мы ни оказывались, когда у меня была возможность поговорить с местными, они выражали свое недовольство талибами. Но и нам они не доверяли. Мы были иностранцами,
