— Девочка выросла. Уважай её выбор. — Я не узнавала свой собственный голос, не узнавала перспективу, видимую моими глазами, которые теперь воспринимали все в ином спектре. Тело изменилось, превратившись в подобие живого факела. Несколько секунд я пораженно разглядывала собственное тело, пока очередной огненный шар не прервал сеанс самолюбования. Пылающая сфера неслась в сторону Дианы. Но до чего же размеренным и плавным было её парение!
Через секунду я уже стояла на пути сферы. Я знала, что огонь бессилен против обладателя проклятого меча, но все равно было страшно. Очередной взрыв поднял тучу пыли. Когда она улеглась, мы стояли вместе с Дианой на противоположном от героев конце залы.
Упреки и сожаления кончились. У меня было лишь несколько минут, и за это время требовалось ни много ни мало изменить судьбу.
Югалаф и Мириэль станут моими противниками. На израненной колдунье остается Рогнар.
В первые же секунды боя я пожалела, что наделила эльфийского принца столь невообразимой скоростью. Он не бежал по земле, а буквально летел, его удары были подобны вспышкам молний — так же быстры и не менее смертоносны. Против силы, мастерства и скорости эльфа не устоял бы ни один смертный. Что могла противопоставить ему простая девушка, сроду не державшая оружия? Моя жизнь оборвалась бы в первый же миг, но каким-то чудом проклятый клинок метнулся вперед, отразив удар. На лице эльфа промелькнуло недоумение, а вслед за ним страх, когда моя рука, точно сорвавшийся с цепи зверь, разразилась серией выпадов. Что-то внутри давало мне подсказки, кто-то передвигал мои руки и ноги, изгибал тело в причудливом танце, заставляя оружие разрезать воздух под самыми невероятными углами. Югалаф мог лишь отступать — парные мечи с трудом отражали атаки, несчастный не понимал, что противостоит ему отнюдь не человек, а синергия демонических душ, влившихся в смертное тело. Простая девочка не умела сражаться, опыт же демонов превосходил даже эльфийский. В какой-то момент один из мечей оказался выбит руки принца Серебряного Леса. Перехватив второй обеими руками, он отчаянно отбивался. Забавно. Если положить руку на сердце, мне никогда не нравился Югалаф. Такой гордый и надменный! Такой поверхностный! Встреться я с ним, а не с простаком Сигурдом в первый день — была бы уже мертва. Не самый удачный персонаж. Острие меча пронеслось у самого горла принца, оставив на бледной коже кровавую черту. Его отчаянная попытка контратаковать наткнулась на жесткий блок, а потом я ударила, просто ударила изо всех сил своего объятого демоническим пламенем существа. Даже сквозь кольчугу я чувствовала, как ломаются под кулаком кости. Мужчина отлетел в сторону, кувырком покатившись по полу. И уже в следующий миг плечо обожгло точно кипятком.
Обернулась. От шеи до предплечья тянулась плотная ледяная корка — остаточный след заклинания морозной школы. Пока я сражалась с Югалафом, Мириэль не смела вмешаться, боясь задеть брата, теперь же ничто не мешало эльфийке проявить свои способности. Огонь бесполезен против демонов, вот она и избрала противоположную школу. Шёпот творящегося колдовства достиг моих ушей, в одной из рук противницы возникло ледяное копье, которое тут же полетело в мою сторону. Жалкая попытка. Ей ни в жизнь не попасть! Пытаюсь увернуться. За секунду до столкновения копье разлетается сотнями осколков, врезающихся в пламенеющую кожу. Мириэль попала, но у рассеянной атаки не хватило сил, чтобы мне навредить: ледяное копье растеклось у моих ног жалкой лужей.
Мое отражение. Если она и правда Я, то такая Я мне ненавистна. Такая вся из себя добрая и благородная, прямо ангел во плоти. Да только доброте её грош цена! Легко быть милосердным и сердобольным к детишкам и котяткам, а пробовала ли она хоть раз познать ту боль и лишения, что терпят ее враги? О, ее высочество посмотрела бы на жизнь совершенно иначе, отведав грибной слизи и покопавшись в нетопырином навозе.
Голые ступни едва касаются пола, огненные капли срываются с багровой кожи. Мой шаг неспешен и неотвратим. Магия Мириэль ничто в сравнении с силой проклятого клинка. Вот черное лезвие проходит через колдовскую защиту, повергая девчонку на землю. Она смотрит на меня. Такая жалкая и никчемная. Моя маленькая литературная ошибка. Ну что ж, сейчас я ее исправлю. Меч занесен для удара, торжествующая улыбка на лице. Мне кажется, или где-то оно уже было…
Эльфийская волшебница попыталась закрыться магическим щитом, но раскаленный добела меч без труда прошёл сквозь преграду, вонзаясь в грудь жертвы.
Строчка рассказа слишком поздно возникла в памяти. Лишь торжествующее лицо Югалафа успело отразиться в лезвии занесенного мною оружия.
Кажется, я увлеклась. Опьянела от власти, поддалась голосам поселившихся во мне демонов, так сильно стремилась исправить несправедливость, что сама стала злом. И получила смерть, уготованную злодейке.
Остаточный образ эльфийки успел разглядеть, как оба клинка Югалафа нашли свою цель. Черная Королева дернулась в предсмертной судороге.
