В постели бандита полностью

Когда мне исполнилось тридцать, меня знали все в этой сфере. Предлагали свои товары самые известные производители, рвались хоть что-то общее со мной иметь. А я выбирал и морщил нос от невыгодных предложений.

Потом мне позвонил Георгий, наш дворецкий и сообщил, что отца не стало. Десять лет я его не видел, не смог попрощаться, поговорить, обнять. Хвастаться мне было нечем, но всё равно.

Через сорок дней я получил бизнес отца, все его счета и имущество. Неожиданно, но он оставил всё мне. Так я построил себе имя в честном бизнесе.

Днём — владелец ювелирок.

Ночью — наркобарон.

У меня было всё, кроме душевного спокойствия и счастья. После Тани я больше никого не подпускал так близко к себе, не доверял, не пускал в своё сердце. До Риты.

Прошло два месяца, как я в тюрьме. Два месяца, как я её не то, что видел, но даже не слышал. Я думал, что она добьётся хотя бы свидания, но тишина. Ничего. За два грёбаных месяца меня никто не навестил.

Когда сидишь в четырёх стенах в комнате метр на метр, где из мебели только пружинистая кровать с потёртым матрасом и ржавый унитаз в углу, в голову приходит всякая хрень.

Я знаю… знал, что Рита не та, кто бросит или плюнет на всё, что между нами было. Она говорил, что любит, не бросит никогда… Блять, ною, как девка. Скоро с ума сойду от одиночества, от звенящей тишины, от… боли.

Я понимаю, что она рискует, не может взять и навестить меня. Я верил, что ей плохо, что материт меня всеми существующими матами. Нет, я не хочу, чтобы моя жертва оказалась напрасной, чтобы её запихнули в такую же камеру.

Я настоял на том, чтобы её выпустили в ту же минуту, и я видел, как она вышла за ворота.

Первое время, точнее первые два месяца думал, что Новиков, всё же не сдержал своё слово. Что она за этой стеной сидит и мучается. Мне было жутко от таких мыслей, потому что похрен мне на самого себя. А вот Рита… очень не хотелось, чтобы с ней сделали то же самое, что и со мной, им плевать – мужчина или женщина. А со мной, что только не делали, чтобы выведать информацию о моих поставщиках.

Уверен, что слух о моём задержании прошёл быстро, и многие уже попрятались по своим норкам, ждут моего предательства. Хрен им, хватит с меня и Фарида, что разделяет со мной то же крыло. И это — не случайность.

— Я ждал тебя, — этот голос я узнаю из сотни.

Меня впервые за два месяца вывели на воздух. Солнце слепило глаза, чистый воздух казался вдыхал жизнь в меня. После сырости камеры, после вони и жуткой темноты. Я жадно хватал воздух, радовался лучам солнца и просто наслаждался хоть такой свободой.

— Фарид, — кивнул и повернулся к нему. — Неожиданно, — сам себе и своим глазам не верил.

— Не скажу тоже самое, — непроницаемое лицо, взгляд холодный. — Мне тут донесли, что ты очень постарался, чтоб погулять ещё, после той облавы. Не расскажешь, как это так получилось? — он присел напротив.

За его спиной стояли люди в тюремной робе — его шавки, готовые наброситься при малейшей угрозе. Наверху, по периметру, ходили надзиратели с автоматами, следили за порядком.

Я в тюрьме с самыми опасными преступниками этого мира: серийные убийцы, предатели, террористы и так далее. Меня вывезли из страны в ту же ночь, когда я обменял свою свободу ради Ритиной. Ещё один фактор, возможно, Рита не знает, что я уже не в стране. Если бы не письмо…

— Ты ведь всё равно знаешь как, — поставил лицо солнцу, думая, что избежать расплаты не выйдет.

Он, наверняка, заплатил кому нужно, чтобы сделали вид, что ничего не видят и из меня сейчас сделают фарш.

— Знаю, Дёмин, знаю, — он вздохнул, и я краем глаза увидел, как он подал знак рукой.

Спиной почувствовал приближение стаи. Почувствовал, как близка моя смерть. А в следующую минуту бок прострелило острой болью, следом удар. Ещё и ещё.