Увлекшись, чуть не написала о любви. Густо зачеркиваю вырвавшуюся букву «я». Да, Илья, я люблю тебя. Может, мои чувства называются как-то иначе, но я уверена, что это любовь. Иначе сейчас не было бы так больно…
Последний взгляд на лестницу, словно я надеюсь, что Илья выйдет из спальни. Поймай меня. Останови! Не позволяй… Сердце разрывается на две половинки: одна остается со мной, а другая — в квартире у Ильи, едва я закрываю за собой дверь.
Такси я вызываю, пробежав пару кварталов вверх по улице. Почти ничего не вижу от слез, но мне все равно, что подумают редкие прохожие. Навряд ли кто-то замечает плачущую девушку, в Москве люди не смотрят по сторонам. В машине приходится брать себя в руки, я не могу явиться к Мадине зареванной. В квартиру вхожу твердой походкой, нацепив на лицо улыбку.
— Я вернулась, тетя Мадина! — кричу я с порога.
— Слава аллаху! — Тетушка выглядывает из кухни. — Раздевайся, иди на кухню.
— Я не голодна.
— Готовить поможешь, глупая! Долма делать надо, лепешки печь надо…
Вдыхаю запах знакомых специй и на миг закрываю глаза. Вот и все, закончилась моя сказка.
Прощай, Илья. Я никогда тебя не забуду.
25
Если бы не Мадина и необходимость что-то делать, я валялась бы ничком на кровати и рыдала бы в подушку, оплакивая собственную глупость. Выбор я сделала сама: и когда согласилась принять ислам и условия Ахарата, и когда ушла от Ильи. Винить некого, но на душе все равно мерзко и тоскливо.
— Как отдохнула? Развеялась?
Мадина месит тесто на хинкал и поглядывает, как я заворачиваю фарш в виноградные листья.
— Хорошо отдохнула…
Пальцы совершают привычные движения, а мысли мои далеко. Вспоминаю Илью и кошусь на телефон, что лежит рядом. Я запретила ему звонить, но номер не заблокировала. Вдруг не послушается? Или напишет сообщение? Илья не похож на мужчину, который слепо подчиняется желанию женщины. Я боюсь того, что он скажет, но и жду тоже.
Телефон молчит.
— Какая-то ты невеселая, Тамила.
— Не выспалась. Пришлось рано вставать.
А что еще я могу сказать? Мне не с кем поделиться переживаниями. Даже если бы на кухне вместо Мадины сейчас была мама, я не рискнула бы рассказать ей об Илье.
Мы готовим в четыре руки и убираем квартиру так, «чтобы ни пылинки». Телефон молчит, как будто Илья еще не обнаружил мой побег, и мне все тревожнее. Вдруг он нагрянет сюда без звонка? Он знает адрес и может наплевать на приличия.
Из аэропорта приезжает Ахарат. Мадина хлопочет возле брата, накрывает на стол. Я сижу на кухне и смотрю в окно. Слышу, как играют во дворе дети, а перед глазами — все тот же Илья.
Телефон молчит.
— Тамила! — зовет Мадина. — Иди сюда, поешь, куда пропала?
У нас не принято, чтобы женщины сидели за одним столом с мужчинами, но когда обедает семья — можно.
Я иду в комнату, чтобы вежливо отказаться.
— Спасибо, не хочется. Приятного аппетита, Ахарат Омарович, тетя Мадина.
Ахарат смотрит пристально, внимательно. Мне не по себе от его тяжелого взгляда.
— Сядь за стол, Тамила, — говорит он. И продолжает, дождавшись, когда я выполню приказ: — Что с тобой?
— Ничего. — Меня волнует его проницательность, но что еще мне ответить? — А что такое?
— Неважно выглядишь.
— Устала. — Я улыбаюсь сквозь силу. — Москва — шумный город, силы пьет. Ездили много…
— Да, да, — кивает Мадина. — Мы обе устали.
— А домой раньше не захотела ехать. — Ахарат не упрекает, но я чувствую его недовольство.
— Так вот же… — Я показываю ему маникюр. — Удалось перенести на вчера, а запись на сегодня была.
— Да, вижу. Поешь, Тамила, ты похудела.
Он как будто немного расслабляется: опускает взгляд в тарелку, режет на кусочки мясо.
— Ахарат Омарович… — Это надо сделать, откладывать дальше бессмысленно. — Мне надо поговорить с вами.
— Говори, — предлагает он.
— Нет, позже. После…
Мадина бросает на меня встревоженные взгляды. Чего она так боится? Ах, да… Наверное, переживает, что я расскажу Ахарату про Артура. Улучив момент, едва заметно качаю головой, мол, нет, ничего такого.
Не люблю, когда меня заставляют, но все же ем — немного, через силу. Телефон лежит в кармане, я убрала звук, оставив вибрацию.
Тишина. Илья не пишет и не звонит.
— Ты хочешь поговорить наедине? — уточняет Ахарат после обеда.
Я киваю. Мне так страшно, что ощутимо холодно, несмотря на жару. Редкая для Москвы погода — в воздухе ни дуновения ветерка, пекло, как на юге.
— Пойдем.
Ахарат приглашает меня в соседнюю комнату и плотно закрывает дверь.
— Что случилось, Тамила?
— Ахарат Омарович… — Слова застревают в горле, однако отступать некуда. — Я обещала вам, что буду послушной дочерью. И я подчиняюсь вашему выбору, но…
По квартире разливается звонок — кто-то пришел. Илья?! Неужели он здесь? В глазах темнеет, стоит представить, какой разразится скандал.
— Кто это может быть? — хмурится Ахарат. — Вы кого-то ждете?
— Нет, не ждем. Я посмотрю, кто там.
Выскакиваю в коридор и чуть не сталкиваюсь с Мадиной.
— А, вот и ты, — говорит она. — Это к тебе. Иди на площадку, заходить она не хочет.
Она?
У лифта меня ждет Марина.
