Рита занята делом и не отвечает. Она очищает мою рану, смывает кровь, а потом осторожно обрабатывает рассечение кончиком мизинца. Каждое прикосновение отдаётся неприятным жжением, но я стараюсь быть сильной и терплю, насколько это возможно. В конце она прилепляет пластырь мне на бровь и протягивает маленькое зеркальце.
– Жить будешь! – слышу от неё утешительный итог, а сама улыбаюсь, хотя не знаю почему мне так весело.
– Спасибо. Если бы не ты...
– Если бы не я, с тобой ничего не случилось, – холодно говорит она. – Я ведь предупреждала, что рядом со мной у тебя будут одни проблемы. Ты не поверила. Теперь веришь? Стоило тебе открыть калитку, как тут же травма.
– Ты серьёзно? – спрашиваю я, недоумевая. – Этот мелкий гаденыш кидал камни, когда я шла к твоему дому. То, что случилось, было обычной случайностью. Кое-кто должен лучше следить за своим отпрыском, а ты тут вовсе не причём.
– Это ты так думаешь, Аня.
– Не я одна так считаю. Это факты, Рита! Вы можете сходить с ума и думать, что у вас в деревне поселилась ведьма, но я никогда не поверю в этот бред! Ты ведь понимаешь, как нелепо называть себя проклятой ведьмой. Телевизора насмотрелась или книжек начиталась? Не удивлюсь, если в этой глуши показывает только ТВ3 и Рен ТВ.
– Я понимаю, почему ты не веришь, – говорит она, протягивая мне ватку. – Я тоже не верила, пока не столкнулась с ужасными последствиями. Моя бабка была ведьмой, поэтому я...
– Ты меня в могилу сведёшь, – смеюсь я.
– Вот увидишь...
– Ну хватит! – прошу я, пытаясь подняться на ноги. – Я не хочу говорить об этом. Был небольшой инцидент, который закончился тем, что мне в голову прилетел камень. Я буду благодарна, если ты перестанешь приписывать всякую чертовщину.
– Ладно.
– Наш договор все ещё в силе? – спрашиваю я, отмывая окровавленные руки в тазу.
– Я ведь обещала, что отвезу тебя в село. Приходи завтра ко мне, и мы съездим в гастроном.
– Вот черт!
– Что?
– Я банку разбила.
– Ты уже заплатила, поэтому идём в сени. Я дам другую.
Забираю банку, благодарю Риту за помощь и ухожу. Вернувшись домой, рассказываю бабушке о том, как получила камнем по голове и передаю банку с отравой. Она смотрит на пластырь, который Рита прилепила на бровь, рычит подобно львице в брачный период, укладывает меня в постель, а сама уходит из дома. У меня до сих пор все кружится перед глазами, рана болит и ноет, поэтому я закрываю глаза и не успеваю ничего понять, как засыпаю.
Просыпаюсь я ближе к вечеру, когда за окном уже начинает смеркаться. Я слышу, как бабушка ходит по кухне, прикладываю немало усилий и встаю ногами на пол. Пластырь лежит на подушке. Видимо, отклеился, пока я спала. Боли почти нет, но голова ощущается такой тяжёлой, словно я ношу латный шлем.
Не сразу, но я прихожу в себя, причмокиваю пересохшими губами и понимаю, что нужно поужинать, чтобы набраться сил. Сомневаюсь, что смогу сегодня уснуть. Я выспалась на неделю вперёд. И меня все устраивает. Пока боли нет, глупо думать о плохом.
Я выхожу из комнаты, обхожу небольшую перегородку и заглядываю на кухню. Бабушка крутит мясо на старой мясорубке, видимо, хочет лепить пельмени.
– Привет! – говорю я, зевнув.
– Малышка! – обеспокоенно говорит она, помогая мне сесть за стол. Наверное, она думает, что мне нужна помощь. – Как ты, моя дорогая? – спрашивает она, включая плиту, чтобы погреть овощное рагу.
– Жить буду, – отвечаю я, вспоминая слова местной ведьмы. – Я выспалась, оклемалась и готова ринутся в бой.
– Сражение уже выиграно, – сообщает она, вздыхая. – Я сходила к соседям, всыпала этому мальцу по первое число и высказала все его бестолковым родителям. Пусть научатся детей воспитывать, а уже потом раздвигают ноги и рожают идиотов.
Сегодня бабушка Ирина явно не в духе. Я понимаю, что она переживает. Можно сказать, отец возложил на неё ответственность за меня, а тут этот инцидент с маленьким мальчиком, который решил покидать камни.
– Тебе не стоило устраивать самосуд, бабуля, – говорю я, посмотрев в окно. – Осенью я уеду, а тебе придётся жить рядом с этими людьми.
– Это не имеет значения. Я не собираюсь переживать из-за каких-то соседей, малышка, – признаётся она, поставив рядом со мной фарфоровую тарелку с супом. – Это их дело, но я никому не позволю безнаказанно обижать мою внучку.
Я ем овощное рагу и наблюдаю, как она прикручивает свинину. Честно говоря, мне совсем не хочется говорить с ней об этом. Что было, того не исправить. Я не собираюсь зацикливаться на одном месте, а соберусь с мыслями, накоплю сил и пойду дальше. Я и так переживаю не самое лучшее время, поэтому белобрысый мальчик, что кидается камнями, не вызывает у меня никаких эмоций.
– Сегодня к нам приходил гость, – внезапно говорит бабушка, искоса глядя в мою сторону. – Ты догадываешься, о ком я говорю?
– Рита? – спрашиваю я. – Это она приходила?
– Да. Я была удивлена, но, кажется, её очень взволновал этот несчастный случай. Она спрашивала про тебя. Интересовалась твоим самочувствием. Я не знаю почему, но она даже попросила прощения.
