Н. Р. Думаю, что именно такая литература уже начинает снова пробивать себе дорогу к читателю, процесс идёт. В обществе мало-помалу происходит отрезвление от болтовни про «общечеловеческие ценности». И никакого «общечеловеческого общества» не будет, не верю, это сказки для рабов. Псевдодемократизм, который сформировался за последние годы в России, абсолютно чужд народу. Родину нельзя отменить, как и веру. Мы не можем быть космополитической державой, глобализм не для нас. Многоцветие языков, культур всех народов России – вот наше главное богатство, вот что надо беречь. И в первую очередь русский язык, который всех объединяет, русскую культуру надо сохранять как зеницу ока. И понимание этого уже начинает происходить. Шарлатанское искусство, в какие бы одежды ни рядилось, всё равно заходит в тупик. Я верю, что русская классическая литература, современная, которая наследует её традиции, будет, будет востребована в будущем. Всё возвратится на круги своя.
B. C. Давайте вернёмся на нижегородскую землю. До своего отъезда в Тосно вы достаточно «поварились» в местной писательской организации. Как вспоминается то время? Кто из старых литераторов того – военного и послевоенного поколения – сейчас вам кажется наиболее интересной, значимой фигурой? Впрочем, может быть, таких, на ваш взгляд, и вовсе нет?
Н. Р. Нельзя забывать, что жил я в Арзамасе, где было сильное литобъединение, руководимое поэтом Александром Плотниковым. Мы с ним отлично понимали друг друга, очень дружили и дружим по сей день. Арзамас – город литературный, и поэты там есть, и прозаики. А Нижний Новгород – это город, давший миру таких классиков русской литературы, как Павел Мельников-Печерский, Максим Горький. Из поколения фронтовиков невозможно не отметить поэта Фёдора Сухова. Его выстраданное, многоцветное, с примесью горечи слово украсило и обогатило нашу отечественную поэзию. Лаконичный, ёмкий стих фронтовика Александра Люкина привнёс в советскую поэзию ощущение жизненной правды рабочего человека. Мне повезло: я застал ещё и замечательного прозаика, на мой взгляд, одного из лучших советских писателей – Николая Кочина. Его книги, без сомнения, вошли в сокровищницу русской литературы. Он внимательно следил за подрастающей сменой. Когда у меня вышел сборник стихов «Отчее крыльцо», он прислал мне письмо, в котором одобрительно отозвался о моём творчестве. В этом же ряду стоит и поэзия фронтовика Михаила Шестерикова. Конечно же, это действительно значимые фигуры в нижегородской литературе. О Юрии Адрианове я уже говорил. Уверен, что есть и новые имена. А недавно прочитал ваши рассказы и поразился их художественному мастерству. Талант – явление редкое и радостное. Так что классические традиции на нижегородской земле продолжаются.
B. C. В заключение не могу не спросить о творческих планах. Каких книг нам, читателям, в ближайшее время ждать от поэта Николая Рачкова? Понимаю, в сегодняшнее, нестабильное в отношении издания книг время об этом говорить сложно. И всё-таки… о чём вам мечтается, что бы хотелось издать?
Н. Р. Так уж получилось, что в самые нелёгкие времена для поэзии мне везло с изданием книг. Иначе, как Божьим промыслом это и не назовёшь. Помогала и местная власть, и правительство Ленинградской области. Нашлись там понимающие люди. Конечно, гонораров я не получал, но был счастлив, что книги уходили в библиотеки, уходили к любителям поэзии.
И сейчас пишу стихи, хотя пишу меньше, всё-таки возраст сказывается. И не всё, что пишется, попадает в очередную книгу. Всё более критичней отношусь к своему слову. Вроде бы, обо всём уже написал, зачем повторяться? Я изобразил тот мир, который хорошо знал и которого больше нет. Конечно, я его приукрасил, опоэтизировал, но это от любви, от тоски по хорошему. За окном другая эпоха, другой строй. Новые стихи есть, а какая будет книжка – сам пока не знаю. Время покажет.
