Валерий Сдобняков. Сергей Васильевич, вас не обидит, если я назову вашу поэзию народной, имея в виду то, что в ней нет какой-то эстетической изысканности, сложных ритмических переходов, но много очень понятных, находящих отклик у самого широкого круга читателей чувств и переживаний? Они для них – «простых людей» – эти чувства естественны, органичны и поэтому глубоки. Однако не ведёт ли всё это к понижению художественного уровня стихов? Ведь искусство должно быть «высоким», возвышать людей. Я понимаю провокационность своего вопроса (не обижайтесь), и всё-таки…
Сергей Чепров. Не обидит нисколько. Даже наоборот… Хотелось бы, чтоб стихи мои народ принял, только вот решать это, увы, не нам с вами. Наверное, лишь время всё расставит на свои места. Да, я прекрасно понимаю, что стихи мои – просты. Если определить честнее – простоваты. Но такими уж они у меня рождаются. По-другому писать не умею. Не научился. Да и надо ли? Конечно, они не поразят эстета ни необычностью образов, ни новизною рифм… Но ведь и пишу я не для эстетов и критиков, а именно для «простых» людей, к каковым отношу и себя.
А вот насчёт «высокой» или «низкой» художественности – честно, не знаю. Наверное, этот вопрос не ко мне. Ответить могу лишь притчей: когда стоят перед картиной несколько таких ценителей изящности, охая, восторгаясь, чуть не падая в обморок от избытка чувств, а за ними – толпа простых людей, которые думают: «Или те сошли с ума, или мы совсем глупы, полные профаны…» А на стене, всего-то, висит картина Малевича «Чёрный квадрат». Конечно, искусство должно возвышать, но, прежде всего, оно должно разбудить душу человека, заставить его задуматься… А это обычно делается простым, понятным языком и на обыденных, но волнующих каждого темах. Когда я читаю стихи И. Бродского, то удивляюсь текучести его мысли, необычайности сравнений и образов… Но, прочитав, думаю: а что он хотел сказать и кому? Поэтому просто не могу не привести здесь высказывание поэта О. Н. Шестинского о стихах Бродского из вашей книги «Яблоки русского сада», подтверждающие мои мысли: «Лично мне стихи его не нравятся. Они оторваны от земли, от каких-то важных жизненных ситуаций. Придуманные стихи, написанные умом, а не душой, не сердцем». И здесь с Олегом Николаевичем я полностью согласен. (Это к вопросу о художественности). Тем более, что наш русский народ – он «душевный», и умными красивостями его не проймёшь. Соглашусь и с вами ещё раз, что мои стихи просты, но написаны они от души, выболены и, как я надеюсь, имеют право быть, заняв какую-то свою определённую нишу и обретя определённый круг читателей. Однажды один из сотрудников журнала обронил такую фразу: «Если я только встречаю рифму «слёзы – берёзы, поля – тополя», то всё, дальше эти стихи уже не читаю». Его право. И есть в этих словах своя доля правды. Но у меня такие рифмы – сплошь и рядом. Наверное, это не очень хороню. Но когда пытаюсь придумать что-либо новое, необычное – получается ещё хуже: неискренне, надуманно… И оставляешь всё как есть. К картинам я уже обращался, пора и к музыке… Есть всеми признанная классика. Но среди простого народа найдётся не так уж много её почитателей. И в застольях-то поют совсем не арии, а простые, понятные и такие душевные песни! Я отлично помню, как мои деды и бабки собирались за столом вместе, и ни одно застолье не обходилось без этих протяжных «жалостливых» песен, без слезы, с зажатым платочком в руке. Пели «По диким степям Забайкалья» и «Бежал бродяга с Сахалина»… И вот эти-то песни, по-моему, и стали прародителями современного уличного (тюремного) фольклора. Представляю, как многие поморщатся, читая эти строки. Что ж… «Из песни слова не выкинешь», так как это – огромный пласт современной русской песенной культуры, имеющий немалую категорию почитателей. Правда, теперь это уже не «застольные», а, скорее, «дорожные» песни, так как из окна каждой второй проезжающей мимо машины звучит «русский шансон». И, насколько я знаю, это – чисто русское явление. Есть у негров песни о рабстве и мечтах о свободе, встречается и у других народов подобие «разбойничьих» песен, но до таких масштабов, как у нас, тема эта нигде не поднимается. Почему? Во-первых, половина населения нашей страны уже успела «посидеть», а вторая половина только готовится. Во-вторых, сидят-то у нас в основном «не те». Я не скажу, что по тюрьмам томятся совсем уж невинные люди, но всё же «главные воры» откупаются или же сами являются судьями и, как правило, остаются на свободе. Наверное, только у нас существует такая обречённая, полная горького смысла, поговорка: «От тюрьмы да от сумы не зарекайся». В-третьих, эта извечная жалость, живущая в русской душе испокон веков. Жалость к любому, кто хоть капельку в данный момент несчастнее тебя.
И что ж, этот огромный пласт – не искусство? Искусство. Так же, как и частушки, пускай порою и с ненормативной лексикой, но такие изумительные, с такой глубинной мудростью и точностью-тонкостью, что эти четыре строчки стоят иногда целой поэмы.
