И тут меня прорывает. Я обнимаю его, прижавшись лбом к груди, давясь слезами и собственными словами, задыхаясь, стараясь выговорить хотя бы привычное: «Если ты еще хоть раз, то я убью тебя, Гилмор!», но ничего не выходит. Чувствую успокаивающее поглаживание теплой руки Джая по лопаткам, а ощущение такое, будто на спину навалились тяжкий груз вины, стыда и перед ним, и перед Ризом, и вся невыплаканная и оттого неосмысленная печаль. Сердце ходило в груди болезненными толчками, в голове зашумело, к горлу подкатывал колючий комок, не позволяющий ни вздохнуть, ни выдохнуть.
Он здесь, рядом, живой! Глупенький, какой же иногда глупенький мой, влезающий в неприятности. Что бы я делала, если бы тебя не стало? Осознание того, что Джай умирал, услужливо разворачивало передо мной полотно всех событий из обжигающего страха, усталости, волнений. А я… Господи, какая же я подлая дрянь! Никто и никогда не осудит нас сильнее, чем мы сами… Хотелось забиться в какой-нибудь угол, сжаться там в маленький комок и кричать. До хрипоты, до потери голоса, надеясь лишь на то, что все чувства затаятся, перестанут рвать сердце, выматывать душу. Почему всё так сложно? Просто невозможно! Он что-то говорит, но в ушах шумело, а на затылок словно налили кипящего свинца. Оттолкнувшись от него, обтерла мокрые щеки ладонями, пытаясь прийти в себя, но не почувствовала облегчения. Дышать было трудно. А сердце с каждым ударом будто падало в черную пропасть.
* *
— Ты просто счастливчик! — выговариваю Гилмору спустя неделю, когда он цветущий и пахнущий, словно маргаритка, лежит на своей кровати и уже порывается сбежать из лазарета. — Если бы не пришел в себя, то через неделю отключили бы систему жизнеобеспечения. Ну зачем ты опять ввязался в эти бои? Зачем ты так… У тебя ничего не болит? — отрицательно мотает головой, длинные пряди волос спутались, я убираю их со лба, осторожно погладив его по голове. Надменный, своенравный, самоуверенный, который раньше, то заставлял задыхаться от досады, то злил до кипучей злости, то вынуждал вспыхивать от обиды, но сейчас такой беззащитный.
— Я что, правда две недели провалялся без сознания, или Сани врет? — сжимая мои пальцы ладонью, он улыбается, устало откидываясь на подушку.
— Правда.
— А ты, все это время была за стеной?
— Была, — соглашаюсь с мужчиной, — как только добралась, сразу к тебе... На обратном пути во фракцию, на драгстер напали стервятники и меня забрали…
И вкратце пересказываю Джаю свои похождения по застенью с самого выезда из города, отпуская все интимные, секретные и вредные его здоровью подробности. Раньше у нас просто не было возможности вот так поговорить, то Джай еще был слишком слаб, то мы ходили в патрули и девчонки вводили меня в курс дела, то с полигонов приходят совсем безрадостные новости. Кажется, отец еще не скоро появится во фракции, атаки продолжаются со всех сторон, а пленные на допросах говорят, что это не конец... Джай внимательно меня слушает, иногда переспрашивая, как только дело доходит до Риза, мгновенно становится недовольным, реагируя на «кочевника» так же негативно, как и большинство бесстрашных.
— Люси, ты что действительно кочевника притащила в Яму? — удивляется Гилмор так, будто я стану врать.
— Не я притащила, а лидер приказал его сюда доставить. Чувствуешь разницу? И потом, он спас меня от стервятников, между прочим. И не один раз, — залепетала я, оставшись недовольной таким уж резким неприятием Риза. — И, вообще, давай больше не будем об этом и сойдемся на том, что не я его притащила, а он сам притащился, потому что хочет инициироваться.
— Так он еще и бесстрашным хочет стать? Ну, вообще, пи*дец! И с какого невообразимо огромного х*я, лидер на это дал согласие? — в его голосе послышалась искренняя обида.
— У нас, вообще-то, народу мало, помнишь? Воевать некому, дальние рубежи атакованы, не время разбрасываться добровольцами.
— Опять ты влезла в какую-то х*йню, Люси. На минуту тебя нельзя оставить, как ты уже по уши в дерьме! — безапелляционно заявил Джай. Ну да, влезла, не спорю. Чего уж там. Но ведь и он знал о том, что я задумала, если такой умный, то что же не отговорил? Как-то это не совсем то, чего мне от него ожидалось после моего исчезновения. Точнее — вообще не то!
— Знаешь что, давай не будем про дерьмо, ты тоже не ромашки тут нюхал, как я погляжу. Сам ввязался, и не надо с больной головы на здоровую.
— Ладно, прости, Люси, я не хотел, просто… кочевник. Они же воры! Он же, скорее всего, нападал на наши караваны, крал наши припасы, а теперь он тут…
— Самое главное, что он сделал — это спас меня, не забывай об этом. Если бы не он, мы бы с тобой тут не разговаривали сейчас. Так что в благодарность, что он спас того, кто тебе дорог, ты мог бы попытаться принять тот факт, что среди нас будет кочевник? Или я не дорога тебе?
— Люси, ну ты же знаешь, я люблю тебя больше всех. Иди ко мне!
