Этот пластырь на какое-то недолгое время отвлек их от похлопываний, пожиманий рук, щипков и чмоканий в щечку. Только заметив пластырь, Коррин вскочила с дивана с восклицанием:
— Робби! Что же ты сделал со своим личиком?
Потом велела «парнишечке» принести йод, спирт и вату, чтобы мамочка могла позаботиться о своем бесценном мальчике. Но прежде чем Сэм Кори успел исполнить ее поручение, у нее от волнения начался приступ астмы и, крикнув: «Я сейчас, моя сладкая ягодка», ее «суженый» вместо этого отправился на поиски ингалятора. Пока Коррин благодарно вдыхала лекарство, Робин поспешил увести Барбару из комнаты.
— Извините, — сказал он, понизив голос, когда они поднялись по лестнице. — Они не всегда такие. Просто они только что отпраздновали свою помолвку. Поэтому сейчас немного перебирают со всеми этими нежностями.
Барбара подумала, что «немного» — это мягко сказано.
Поскольку она на это ничего не ответила, Робин продолжал бормотать какие-то жалкие оправдания:
— Наверное, надо было поселить вас в «Гербе короля Альфреда» наверху, да? Или в отеле в Амесфорде? Или, может, в другом пансионе. А здесь, конечно, уж слишком… И они, конечно, тоже… это слишком. Но он здесь не всегда бывает, и я думал…
— Порядок, Робин. Все отлично, — успокоила его Барбара. «Они просто сюсюкающие лицемеры», — хотелось ей сказать, но вместо этого произнесла: — Они влюблены друг в друга. Знаешь, как это бывает, когда влюбляешься, — как будто сама она это знала.
Робин на какое-то короткое время замешкался, прежде чем открыть перед ней дверь и, кажется, впервые взглянул на нее как на женщину, что привело ее в непонятное смущение.
— А вы ничего, симпатичная, — сказал он. Потом, поняв, как может быть воспринято его замечание, поспешил добавить: — Вот. Ваша ванная рядом. Надеюсь… Ну, вообще… Ладно, спокойной ночи.
После чего он открыл ей дверь и, чтобы «дать ей возможность обустроиться», сразу торопливо ушел, внезапно превратившись в угловатую фигуру из одних локтей и коленок.
Что ж, подумала Барбара, она уже обустроилась, насколько это возможно, в комнате под названием «Приют сверчка». Ее вещи лежат в ящике комода. Рубашки и брюки развешаны в шкафу. Зубная щетка стоит в стакане рядом с раковиной.
Она как раз чистила зубы с обычным утренним рвением, когда раздался стук в дверь, и затем задыхающийся женский голос спросил:
— Барбара, вы готовы к утреннему чаю?
С пеной от зубной пасты на губах Барбара открыла дверь. На пороге стояла Коррин Пейн с подносом в руках. Несмотря на несусветно ранний час, она была полностью одета, накрашена и тщательно причесана. Если бы не другое платье на ней и не по-новому уложенные в замысловатую прическу каштановые волосы, можно было бы предположить, что она вообще не ложилась.
Миссис Пейн слегка запыхалась, но, войдя, одарила ее радостной улыбкой и бедром закрыла за собой дверь. Она поставила поднос на комод.
— Ох, надо немного передохнуть, — и прислонилась к комоду, тяжело дыша. — Весна и лето — это хуже всего, — посетовала она. — В воздухе полно пыльцы. — Потом махнула рукой в сторону подноса. — Вот чай, пейте. Это мигом взбодрит.
Барбара, полоща рот, подозрительно поглядывала на миссис Пейн. Ее дыхание напоминало свист воздуха, выходящий из надутого шара. Вот будет хорошенькое дело, если с ней случится приступ в то время, когда Барбара будет благополучно заглатывать чашку китайского чая «Формоза Оуоулонг».
Но через секунду, во время которой Барбара услышала мягкие шаги по коридору за ее дверью, Коррин сказала:
— Все — уже лучше. Гораздо лучше, — и действительно, ее дыхание стало тише. — Робби уже на ногах. Как правило, он относит чай постояльцам, — она налила Барбаре крепкого чаю. — Но я всегда возражаю, чтобы он относил чай молодым леди. Что может быть хуже, если мужчина видит женщину утром неприбранной, когда она еще не привела себя в должный вид, правда?
Единственный случай десятилетней давности, когда Барбара была с мужчиной, к утру отношения не имел, поэтому она только заметила:
— Утро. Вечер. Какая разница? — и плеснула себе молока в чашку.
— Это потому, что вы еще молоды и кожа у вас свежа как персик… Кстати, сколько вам лет? Надеюсь, вы не обидитесь на меня за такой вопрос?
Барбара быстро прикинула, стоит ли сбросить несколько годков. Но, поскольку она уже сообщила о своем возрасте Робину, не было смысла врать его матери.
— Ах, — отозвалась на это Коррин. — Я помню свои тридцать три — чудесный возраст.
Почему бы и не помнить, отметила про себя Барбара, с тех пор прошло не так уж много времени. Самой Коррин было, вероятно, немногим больше сорока пяти — обстоятельство, еще вчера вечером удивившее Барбару. Потому что ее собственной матери было уже шестьдесят четыре. И, поскольку они с Робином почти одного возраста, Барбара не ожидала, что его мать так молода. Очевидно, она родила его, будучи почти подростком. С несвойственной для нее горечью Барбара подумала, как это, должно быть, здорово, когда мать еще в расцвете лет, полная сил, а не на склоне жизни, отступающая перед своим старческим слабоумием.
