Это выражение лица боевого товарища "Пантера" знала очень хорошо — спорить с ним в такие моменты, действительно, было бесполезно. Спрашивать, умеет ли он обезвреживать растяжки, она не рискнула, хотя вопрос такой на языке вертелся, рискуя с него слететь. Каждый разведчик это умеет, а уж всевозможным умениям Игоря Полёвкина и вовсе нет числа. Просто Юлька иногда предпочитала действовать сама, чем стоять в сторонке и ждать. Ожидания в её службе и так хватало.
Игорь между тем не церемонился. Подхватил с земли толстую ветку и швырнул её в "растяжку", моментально упав на землю.
Раздался взрыв, как показалось девушке, не сильно громкий на открытом пространстве — только земля под ними содрогнулась, будто испугавшись чего-то. Несколько минут они лежали на земле, и Юлька слышала, как прямо у её уха колотится его сердце, казалось, рискуя пробить бронежилет и вырваться на свободу. "Так бы всегда", — мелькнула неожиданная мысль, но в следующую минуту Игорь поднялся, протянул ей руку.
— Вставай.
"Пантера" поднялась, придерживая винтовку, отряхнулась и машинально обвела взглядом окружающий унылый пейзаж. И быстро ушла в сторону, упав на колено и вскинув СВД-С.
— Кусты напротив.
— Держу. — Игорь уже навёл автомат на небольшую промоину, поросшую густым кустарником.
"Философ", прежде чем девушка-снайпер успела что-то понять, метнулся туда и выдернул за шкирки двоих перепуганных подростков.
— А вот и наши малолетние террористы!.. Минёры хреновы… — заявил он, не обращая внимания на трепыхание мальчишек, пытавшихся вырваться и бросающих на разведчиков взгляды, которым безуспешно пытались придать ненависть. На самом же деле взгляды эти получались жалкими и затравленными.
— По-видимому, они, — нервно рассмеялась Юлька. — И как ты только успел?
— Ну, далеко они бы не ушли, — заверил её Игорь и, повысив голос, обратился к подросткам: — Ну что, кружок "Умелые ручки", ваша работа?!
Панический страх, промелькнувший на чумазых лицах, был ему красноречивым ответом.
Разведчик отпустил пацанов, и те, хныча, опустились на промёрзший асфальт. Но внезапно один из них вскочил — в руке подростка чернел воронением пистолет Макарова.
"Философ" моментально вскинул автомат. С другой стороны "Пантера" держала обоих на прицеле винтовки, не перекрывая напарнику сектор обстрела.
— Ще нэ вмэрла!.. — срывающимся голосом затянул подросток, пытаясь себя приободрить.
Вот он миг, о котором так часто говорил "тренер"! Он сможет… Он умрёт, но сможет забрать с собой хоть одного "москаля"…
— Україны ні слава, ні воля, — закончил за него "Философ". — И тебе, парень, умирать не стоит.
— Я зараз выстрелю! Я не боюсь смерти, клятый москаль!
— Верю, смерти ты не боишься. Для молодых смерти ещё нет. А вот если сейчас я тебе в ногу выстрелю, то инвалидом ты точно на всю жизнь останешься. По колено отрежут — будешь на костылях прыгать. И скажи, какая девчонка на тебя внимание тогда обратит? Я знаю. Я видел таких… Не дури. Отдай пистолет. Будешь жить. Будет всё нормально.
Разведчик мягко, по-кошачьи приблизился и одним отработанным движением выкрутил ствол из рук плачущего в истерике подростка. Быстро ощупал карманы в поисках новых "сюрпризов", вытащил складной нож. Вывернул пацану руки и стянул кисти гибкими пластиковыми наручниками. Потом проделал такую же процедуру и со вторым.
— Ты не "Философ", а психолог, — уважительно отметила девушка-снайпер.
— Жить захочешь — и не таким психологом станешь!.. — севшим от нервного напряжения голосом ответил разведчик[40].
Внезапно он снова насторожился.
— В кустах ещё кто-то есть… — "Философ" плавно присел на одно колено, поднимая автомат с глушителем к плечу. — Выходи, иначе стреляю!
Из зарослей в ложбинке выбрался ещё один пацан. "Пантера" прищурилась, тоже держа винтовку наготове. Оружия у этого парня не было, он был явно старше тех двоих, да и одет получше. Но это вообще ничего не значило. Может, у него за пазухой — пакет с пластитом?
— Ты — вместе с ними? — мотнул головой не опуская ствол Полёвкин.
— Нет, я за вас. Правда! Хотел после этих… "растяжку" снять, чтобы люди не подорвались.
— Ну и дурак! Граната поставлена на неизвлекаемость — сам бы и подорвался… Как зовут?
— Максим… Макарский… Хочу с вами, — несколько несвязно, запинаясь (да оно и понятно: под автоматным стволом!) произнёс парнишка.
— Значит, хочешь перейти на нашу сторону?
— Я и так на вашей стороне! Я не нацик и никогда им не был! — с вызовом ответил парень. — Подождите…
Он разулся и снял носок: вокруг голени оказался туго обмотанный свёрток. Максим развернул его: красное полотнище с золотистым серпом и молотом и Андреевский флаг.
Да уж, такое и захочешь — не придумаешь!..
— Вот как… А много здесь, как ты говоришь, "нациков"?..
