— Хватает… — помрачнел Максим. — "Азовцы" за эти восемь лет в Мариуполе, что называется, "пустили корни". Многие из них даже обзавелись семьями. А кто-то из местных просто пошёл служить, потому что в "Азове" платят больше. Но они всё равно отмороженные нацисты, им человека зарезать — раз плюнуть! И, уж поверьте, такие случаи у нас в городе не редкость… Только об этом открыто не говорили. Но правды всё равно не утаишь.
— Что конкретно ты можешь рассказать?
— Всё, что знаю.
Это заявление вырвалось у Максима само собой. Не так-то уж много парень знал о нацистах-"азовцах" и о том, где находятся их базы. И вообще, старался держаться от них подальше. Но то, что ему довелось услышать или узнать от кого-либо, он теперь скрывать не был намерен. Прежде всего рассказал о том, как всем административным служащим "Азовстали", где работала его мать, велели идти домой, о том, как некоторые, выказывавшие нелояльные настроения, оттуда не вышли и куда делись — непонятно…
— Ну, "Азовсталь" — это ключевой объект, — помрачнев, кивнул разведчик. — А как насчёт школ, госучреждений каких-нибудь…
— Да в некоторых школах, особенно — на Левом берегу, "азовцы" и укрепились! — невольно вырвалось у Макса. — Все соседи и знакомые рассказывают, как приходят к их детям на уроки, прогоняют учителей, а из мелких пацанов делают гитлерюгенд долбаный!..
Вместе оба разведчика и все трое пацанов отправились в расположение разведгруппы. Там Максим Макарский повторил всё, что говорил до этого, и еще много чего. Ему сейчас было легко и хорошо, как никогда — наконец-то он мог вслух, громко высказывать то, что накопилось за всё это время и о чём можно было только шептаться на кухнях. Упомянул вскользь и о соседе-подростке Славике, с некоторых пор резко изменившем поведение.
Командир разведгруппы заинтересовался.
— Говоришь, мальчик из неблагополучной семьи? — уточнил Фёдор Можейко.
— Да, мать — алкоголичка…
— Понятно.
— Домой тебе сейчас возвращаться опасно — у нас останешься. Мы уже связались с ближайшим подразделением по рации, передадим вас туда…
— Так я же к вам и пришёл! Я служить Республике хочу…
— Ладно, с этим разберёмся. Послужишь и Республике, и России — у тебя ещё вся жизнь впереди. А флаги — сохрани, за ними уже есть история.
Отдельно опросив Максима, командир группы перешел в другую комнату, где под присмотром одного из разведчиков находились малолетние украинские террористы.
Страх не сходил с лиц подростков, когда они стояли перед командиром разведгруппы и тот выспрашивал все подробности об их "спортивной секции". Мальчишки уже не скрывали ничего — выкладывали в подробностях, как туда попали, что им говорили, чему учили. Можейко удовлетворённо кивал, будто давно уже знал обо всём, что услышал, и ему требовалось только подтверждение уже полученных сведений.
Да, услышанное для бойцов ДНР в общем-то новостью не было. И раньше по столице Республики ходили слухи о детском доме в Мариуполе, взятом батальоном "Азов", так сказать, "под опеку". На самом деле "кураторство" заключалось в том, что из этих детей воспитывали самый настоящий гитлерюгенд, как в Германии во время Второй мировой войны. Всё "шефство" нацистов "Азова" заключалось лишь в том, что они натаскивали детей на войну и прививали им антироссийские взгляды. Причем всё делалось по классике — из девочек делали снайперов, а мальчиков обучали больше штурмовым действиям и диверсиям.
Позже одним детским домом не ограничилось. То и дело по городу появлялись объявления о наборе в бесплатную спортивную секцию — иногда для девочек, иногда для мальчиков. Приходили уже не только детдомовцы, но и дети из неблагополучных семей. Не избалованные дома вниманием родителей, они неожиданно обретали здесь "семью" — наставников и друзей, единомышленников, и совершенно ошарашенные тем, что в кои-то веки до них есть кому-то дело, готовы были для своих наставников на всё.
По Мариуполю всё больше ширились слухи о том, что кто-то подорвался на растяжке, где-то горел дом, и жильцы тушили его собственными силами… И каждый раз там, где происходили эти случаи, кто-то видел подростков в сине-жёлтых куртках. Они вроде бы были ни при чём — просто бесцельно шатались по городу.
"Гитлерюгенд по-украински" — морально искалеченные подростки и после начала спецоперации России в Мариуполе воевали вместе с боевиками "Азова", выполняя всех их приказы, подносили боеприпасы, ходили в разведку. Стреляли в солдат и в мирных жителей.
— Значит, вы поджигали дома и ставили "растяжки"? Просто так, чтобы подрывались и гибли люди — как можно больше?.. — Можейко смотрел на мальчишек, прищурив глаза. — А вас не беспокоило, что они — такие же мариупольцы, как и вы, — возможно, ваши знакомые, соседи…
