— А вдруг пригодится! Вот внедрюсь в преступную среду и буду разлагать ее изнутри. Я же должна уметь пользоваться соответствующей терминологией!
— Что?!! Ты это серьезно? Сейчас договоришься, что не полетишь никуда! Что ты задумала? — забеспокоился Юрий. — Ты понимаешь, что это не твое дело?! Сумасбродка! — Взгляд его синих глаз стал строгим, холодным и колючим. — Куда ты внедришься? Профессионалам не всегда такое удается! Фильмов насмотрелась?
— Да шучу я! Но в принципе я — женщина очень серьезная и шуток не люблю… И что значит «не полетишь никуда», «не твое дело»? Кто мне запретит? Я в вашем ведомстве не служу и вам, гражданин начальник, не подчиняюсь… и подчиняться не люблю… даже начальству. А если меня мое руководство начинает доставать, то я его увольняю.
— Однако! — удивился полковник. — И как же тебе это удается?
— Да очень просто! Ухожу в конкурирующую организацию. И… я ведь лечу как туристка! Считайте, что просто захотела прошвырнуться по Стамбулу!
— Да неужели? Хорошо, если «просто прошвырнуться». Но что-то мне в такую удачу слабо верится, — усмехнулся полковник, и глаза его снова потеплели. — Серьезная женщина!
— Юра, я понимаю, что это не игрушки. Я буду осторожной.
— Хочется верить, — вздохнул Юрий.
Надежда собрала вещи, сдала номер.
— В аэропорт тоже меня повезешь? — спросила она.
— И отвезу, и провожу, и встречу завтра, — пообещал он.
— Юра, мне очень неловко тебя утруждать. И так ты мне помогаешь, столько времени тратишь…
— А может быть… мне приятно, — сказал он серьезно и пристально посмотрел на нее. Синева его глаз казалась такой прозрачной и лучистой…
Перекусили в гостиничном кафе, и полковник отвез Надежду в аэропорт.
— Долгие проводы — лишние слезы! Не жди, Юра, поезжай. Ты и так со мной целый день возишься.
— Ну, иди на посадку, серьезная женщина! Целоваться-то будем на прощание? — озорные искорки метнулись в его глазах, заставив ее сердце биться чаще.
— Думаю, пока рановато, — с наигранно строгим видом ответила Надежда, — я с малознакомыми полковниками не целуюсь!
— Ой! — засмеялся «малознакомый полковник», забавно сморщив нос.
Лапочка-дочка уже собиралась укладываться спать, когда Надежда позвонила в дверь своей квартиры. Девушка и не пыталась скрывать возмущение, когда мама поведала ей о намерении лететь в Стамбул на поиски пропавшей подопечной. Надя услышала от нее много критики в свой адрес и в адрес Ирины, прежде чем они уселись попить чайку.
Прелестница-кошка всем своим надменным видом поддерживала Лапочку-дочку, однако при любом удобном случае прыгала к Надежде на колени и заводила свою мурлыкающую песенку. Чувствовалось, что зверушка соскучилась по старшей хозяйке.
— Предательница! — говорила ей Аленка, но та только переводила с одной на другую преданный взгляд огромных голубых глаз, умиляя обеих.
Рано утром, после недолгих поисков в Интернете, Надя забронировала номер в стамбульском отеле «Зейнеп Султан», поручила дочери отнести на работу заявление на отпуск без содержания и отправилась на такси в аэропорт, захватив самый минимум вещей для предстоящего путешествия.
Полковник Михальцов, встречающий Надежду в Домодедово, разулыбался, взял у нее сумку и повел к машине, бережно ограждая от назойливых таксистов.
— А знаешь, меня однажды отсюда на такси чуть не увезли в какое-то сомнительное заведение в лесу. И едва не обыграли в карты! — Надя, смеясь, рассказала Юрию о нечаянных знакомствах с картежными шулерами.
— Да ты азартная женщина, Надюша! Картежница, — улыбнулся полковник, — ты меня удивляешь все больше! Но это не смешно. Все могло оказаться куда серьезнее…
— Ну, ничего, Бог уберег, — она уже пожалела, что рассказала об этих случаях, характеризующих ее как не очень-то умную и совсем не осмотрительную особу.
Времени до рейса в Стамбул оставалось ровно столько, чтобы спокойно доехать из Домодедово в Шереметьево и без спешки пройти регистрацию.
— А может, ты все-таки не полетишь одна? Отправимся через два дня вместе, — попытался еще раз убедить ее Юрий.
— А пистолет дадите? — спросила Надежда.
— И стрелять умеешь? — удивился полковник.
— Из газового — умею!
— Вот газовый и дадим! — засмеялся он.
— Ну и полечу тогда! Да и не могу я ждать… А вдруг я ее увижу, смогу помочь? И потом, получается, что ты сможешь полететь не через два, а через три дня! В понедельник — пока утрясешь все вопросы с начальством… и день окончен… Если вообще вылетишь…
— Мне непонятно ваше недоверие, сударыня! — с наигранной обидой произнес Юрий. И уже серьезно добавил: — Я, честно говоря, не представляю, чем ты сможешь ей там одна помочь, даже если случайно увидишь. Все равно придется меня ждать. А я прилечу в любом случае, даже если начальство командировку не одобрит. Частным образом…. В отпуск… Да и вряд ли она там свободно по улицам разгуливает, если все так, как мы подозреваем.
— А как мы «подозреваем», гражданин полковник? — спросила Надя. — И если всерьез подозреваем, то почему уголовное дело-то заводить нельзя?
