— Риторический вопрос! Да потому, что у нас мало информации, Наденька! Одних подозрений недостаточно… Не совсем понятно, чьи действия как квалифицировать. Это ведь такое дело… пока «за руку» не схватишь, не докажешь ничего! Вот никогда не приходилось мне рассказывать такой серьезной и решительной женщине о порядке проведения оперативно-следственных мероприятий. Ладно? — попытался перевести все в шутку Юрий. — И процессуальных действий — тоже.
— А мне не попадалось никогда таких полковников, которые называют вопросы риторическими просто потому, что не могут на них ответить!
— Что хочешь говори! — сказал он вдруг, улыбнувшись, и посмотрел на нее взглядом, слишком теплым для обычного делового знакомства. И опять у нее застучало в груди…
Наконец-то, к великому облегчению Надежды, которая устала чувствовать смущение от близости Юрия, машина вырулила к автостоянкам аэропорта Шереметьево. До начала регистрации оставалось полчаса.
— Надюша, вот подробная карта Стамбула. Флажками отмечены два интересующих нас заведения, — полковник отдал Надежде карту с пометками и записями на полях, — здесь, по нашим сведениям, бывает Китаец. И не просто бывает, у него там какие-то деловые знакомства.
— Ух ты! — не удержалась от восклицания Устинова.
— По одному адресу — массажный салон, по другому — ресторан с ночным клубом. Ты можешь только понаблюдать снаружи, как и говорила. И прошу тебя, не вздумай соваться внутрь! Посмотри, кто туда заходит… какой контингент. Попробуй оценить обстановку… в общих чертах. Если увидишь Китайца или Ирину — звони, я сразу сообщу коллегам в Стамбул… Близко к заведениям не подходи и на глаза никому старайся не попадаться… Если ты хочешь помочь Ирине, будь осторожна. А иначе… и себе навредишь, и дело… с мертвой точки не сдвинется… Хорошо?
Надежда молча кивнула.
— Может быть, и нет там ничего криминального… Звони мне по каждому поводу. Я на твой телефон денег положил на такой случай. И еще: вот номера управления полиции Стамбула, адрес полицейского участка и имена сотрудников, — Юрий отдал Надежде список телефонов. — Обращайся, если что… Я их предупредил, что прилетит наш человек…
— А я — «ваш человек»?
— Ну а чей же?.. Ты можешь позвонить из аэропорта, тебя встретят, устроят в отель…
— Не надо, сама доберусь, я уже знаю, где поселиться. Я присмотрела в Интернете один очаровательный и относительно недорогой отельчик в старом центре. Карта есть, разговаривать умею! Оказывается, в Стамбуле каждый третий житель хотя бы немного владеет разговорным русским. Так что не заблужусь, — бодро заверила она, — я и словарь на такой случай купила.
— Ну, смотри. А телефоны все-таки возьми, — он отдал ей листок. — А может быть, все-таки…
— Нет! Полечу!
— Ух!.. Кстати, сколько у тебя с собой денег? Вот, держи на всякий случай, — Юрий протянул ей конверт, — здесь тысяча долларов.
— Ого! Так значит, можно пошиковать?
— Ну, в рамках разумного, конечно…
— Деньги я не возьму, у меня есть…
— Возьми, возьми, — настаивал Юрий, — мало ли, какие расходы могут случиться…
— Спасибо, — Надежда приняла конверт. Она оценила эту его заботу, его стремление оградить ее от материальных затруднений. Но разве так поступают по отношению к посторонней женщине? Она опять разозлилась на собственные мысли и собралась выходить из машины.
— Подожди, рано еще, — сказал Юрий, удерживая ее за локоть, — я тебя прошу, будь там благоразумной. Ладно? Ты обещала!
— Благоразумной?.. Постараюсь… хоть и не всегда понимаю, что это значит.
— А это значит: не лезть на рожон понапрасну, быть осмотрительной, в карты ни с кем не играть, особенно на деньги, назойливых турецких мужиков безжалостно отшивать и не кокетничать с ними! — проговорил он скороговоркой, держа в своих ладонях ее руку.
Щеки Надежды пылали, а сердце громко билось. Чтобы скрыть волнение, она заторопилась на посадку.
«Вот интересно, у него тоже так сердце стучит, или я одна этой дурью мучаюсь?» — подумала она, злясь на себя, а вслух спросила:
— А что самое главное: не кокетничать или в карты не играть?
— Ну, это уж смотря по обстоятельствам!
Проводив Надежду на посадку и отдав ей сумку, Юрий уже знакомым жестом слегка приобнял ее за плечи и сказал полушепотом, слегка касаясь губами уха:
— Будь умницей, ладно?
— Ладно! — ответила она, стараясь не выдать своего смущения.
— Господи, что я делаю?! — воскликнул полковник. — Зачем я тебя отпускаю?
— Я лечу в Стамбул, — бодро проговорила Надежда, — а ты меня провожаешь.
Его негромкое «Будь умницей» Надя вспоминала много раз в течение всего полета, как и прикосновение его теплых губ. Сердце сладко щемило.
«Ну что же это такое, — ругала она себя, — ни к чему мне это все! Вот так влипла, прямо как в двадцать лет! Идиотка! И вообще, о чем я думаю?.. Не время сейчас…»
