Ей было хорошо знакомо это ощущение: когда зарождается чувство, когда нет еще ни слов, ни намека на отношения, но уже есть какая-то общая аура, какое-то магнитно-чувственное поле, которое нельзя обнаружить никакими приборами, но которое реально существует между двумя людьми. Когда ты, как мотылек, летишь на огонь, зная, что, возможно, скоро сгоришь в этом пламени. А потом, сгорев, будешь долго и мучительно возрождаться для новой жизни…
Надежда, взывая к собственному благоразумию и совести, попыталась изменить направление своих мыслей: старалась думать об Ирине и о том, что следует предпринять для ее поисков.
Самолет мягко приземлился в аэропорту имени Ататюрка, под недружные аплодисменты пассажиров покатился по взлетно-посадочной полосе, замедляя бег, подрулил к месту стоянки и остановился.
На таможне бдительный офицер пограничной службы, окинув Надежду строгим взглядом, поставил в ее паспорт отметку о пересечении границы, после чего она минут двадцать блуждала по эскалаторам и переходам и, наконец, вышла к остановке поезда метро, надеясь добраться до центра города.
В ближайшей кассе она поменяла пятидесятидолларовую купюру на турецкие лиры. Подойдя к автомату по продаже билетов, некоторое время стояла, пытаясь разобраться, как эта техника работает. Внезапно рядом очутился молодой мужчина-турок в яркой рубахе и на ломаном русском предложил помочь. Но буквально через минуту подбежал бдительный полицейский, что-то строго сказал незнакомцу, и тот быстро удалился.
— Он хотэл обманут! Осторожьно надо, — объяснил полицейский, кивая в сторону уходящего мужчины. Показал Надежде, как следует пользоваться автоматом, и помог купить билет.
Поблагодарив полицейского, Надежда подумала, что ее приключения в Стамбуле уже можно считать начавшимися.
Прогуливаясь вдоль колеи метро в ожидании поезда, она рассматривала изразцы, украшающие стены.
Поезд передвигался больше над землей, чем в подземелье. В этот майский день сильной жары не наблюдалось, а сетчатая солнцезащитная пленка на окнах мешала созерцать городские виды.
Надежда пока не разобралась в системе стамбульского метро, но заметила, что линия частично совмещена с трамвайным скоростным сообщением. На одной из станций она пересела в трамвай, доехала до остановки «Султанахмет» и пошла вдоль рельсов. Открыла путеводитель, осмотрелась, сориентировалась и направилась дальше.
Увидев свободную скамейку в аллее, неподалеку от фонтана, она решила немного посидеть в этом красивом месте, собраться с мыслями.
— Купите кашьтаны, — улыбающийся стамбульский коробейник предложил на ломаном русском языке свой товар — печеные каштаны.
Надежда улыбнулась в ответ:
— Спасибо! А откуда вы знаете, что я русская? — удивилась она.
— Русскай буквы, — указал он на путеводитель по Стамбулу, который Надя держала в руках, — я учил русскай мало-мало!
Оба засмеялись.
После довольно скудного завтрака в самолете Надежда уже успела проголодаться, но каштанов ей не хотелось. Мимо прошел еще один коробейник с застекленной тележкой-витриной, в которой ровными рядами был разложен другой товар — румяные аппетитные калачи, посыпанные кунжутом.
Надежда решила еще немного побыть на древней площади — осмотреться и сориентироваться.
Перевела взгляд на величественные красные стены с куполами, выделяющиеся своей монументальностью среди остальных построек.
«Вот он, византийский храм Святой Софии!» — догадалась она.
Надя вглядывалась в древние стены и размышляла. Страшно представить, свидетелями скольких исторических событий и человеческих трагедий стали эти камни за многие столетия, сколько людских судеб прошелестело мимо них, слышавших за многие века мольбы, обращенные и к Иисусу Христосу, и к Аллаху… Где-то совсем рядом с этой площадью находилось то страшное место, где людей превращали в товар, где каждая пядь земли полита слезами униженных и кровью непокорных. На месте старого невольничьего рынка в шестнадцатом веке по распоряжению и при содействии русской жены султана Сулеймана Великолепного был выстроен комплекс, получивший ее имя.
Сотни наших соотечественниц в разное время безвестно сгинули в этом городе, и лишь одной из них удалось сделать высшую для женщины своего времени и места пребывания карьеру — стать любимой женой султана и матерью его наследников. Дочь священника, купленная на невольничьем рынке и подаренная правителю, превратившись в могущественную Хюррем Султан, дорого заплатила за успех. Ее сыновья пали жертвами дворцовых козней и интриг. И, наверное, далеко не самый достойный из них остался жить, сменив отца на султанском троне…
