— Нет, спасибо. — Мэтт осторожно пощупал свой рот. — Я думаю, что не смог бы этого сделать, даже если бы и хотел. Кроме того, — сказал он, — мне еще нужно кое к кому заглянуть, пока я в Нью-Йорке.
— У тебя всегда находятся какие-то дела, Мэтт Джарвис.
— Такая вот суматошная жизнь, — не стал спорить он.
— Может, позже? Меня пригласили на вечеринку. Старая подруга. Я договорилась, чтобы ребята сыграли там несколько песен. Вечеринка будет «бомбовой». Хочешь пойти?
— Наверное, нет, — как он еще должен был объяснять ей, что надеялся провести эту ночь подальше от взрывных устройств, имя которым Headstrong. Эту ночь ему хотелось бы провести в нежных объятиях подружки невесты на свадьбе у пока не знакомой ему лично Марты.
— Может, в клуб?
Мэтт улыбнулся:
— Не думаю, что мое тело это выдержит.
— Знаешь, Берт Рейнолдз не стал бы тем, кем он сейчас есть, если бы строил из себя недотрогу.
— Я не строю из себя недотрогу. Вчера было хорошо. Но сегодня я занят, а завтра уже улетаю.
— Может, заскочишь ко мне, когда будешь в Нью-Йорке в следующий раз?
— Конечно. Обязательно.
— Обманщик.
— Правда, заскочу.
— Может, увидимся, когда Headstrong отправятся в мировое турне.
Мэтт усмехнулся:
— Чего только в жизни не бывает.
Он попробовал встать со своего импровизированного ложа. Ничего вроде не сломано, но чувствовалось, что было много синяков.
— Мне надо идти.
— Всего хорошего, Мэтт, — сказала Холли. — Все могло сложиться иначе.
Когда Мэтт вышел из студии, шел снег. Он остановил такси, чтобы добраться до манхэттенского мотеля «Азекелев». Мотель оказался роскошным зданием начала прошлого века в районе Флэтайрон, и, несмотря на такое странное название, выглядел вполне подходяще для проведения свадебных торжеств.
Он заплатил за такси и помчался в вестибюль отеля, на ходу стряхивая снежные хлопья на красный ковер. Фойе было украшено цветами в духе свадебного торжества. Кремовые цветы в греческих вазах, цветочные гирлянды или как там их называют (он никогда не разбирался во флористике), ниспадающие водопадами с карнизов, полностью скрывали зеленью администраторов, делая их похожими на туземцев в джунглях.
Мэтт тихонько подошел к стойке, пригладив мокрые от снега волосы.
— Я на свадьбу Марты, — сказал он, стараясь придать голосу больше уверенности, а не просительности, свойственной тем, кто явился без приглашения.
— Свадьба Марты?
— Надеюсь, я прибыл по назначению?
Администратор быстро пробежала пальцами по клавишам клавиатуры и одарила Мэтта несколько нервной улыбкой.
— Прошу прощения, сегодня мой первый рабочий день на этом месте. Свадьба Марты в Большом зале. — Она выглянула из-за окружающих ее цветочных украшений и показала, как туда пройти.
— Вверх по ступенькам, потом направо и там увидите, сэр.
— Спасибо.
— Мужская уборная слева, — предусмотрительно проинформировала она с таким выражением на лице, которое и без слов понятно говорило:
Мэтт осторожно ощупал свою щеку. Она кровоточила.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Мэтт взбежал вверх по ступенькам и сразу отправился в туалет. Здесь тоже свисали разные «висюльки» из кремовых цветов — что, согласитесь, необычно для мужского туалета, пусть даже и на свадьбе. Эта Марта, должно быть, заядлая цветочница, если выложила кругленькую сумму за услуги оранжереи.
В зеркало лучше было не смотреть. Он истекал кровью. Рана была не смертельная, но достаточная, чтобы он походил скорее на вооруженного грабителя, чем на одного из гостей на свадьбе. Мэтт сбросил пальто и повесил его на вешалку. Галстук, пожалуй, слишком броский. В Великобритании «Южный Парк»[36] очень популярен — ну или был популярным в то время, когда он покупал этот эксцентричный галстук — но как на него отреагируют здесь? Во всяком случае, он был в галстуке, что само по себе уже неплохо. Он надеялся, это компенсирует отсутствие фрака. Он ведь отправлялся в Нью-Йорк брать интервью у бойз-бенда и никак не собирался тайком проникать на свадьбу.
Кроме того, была надежда на то, что Джози будет в таком восторге от его изобретательности, что легко простит ему слегка неопрятный вид. Мэтт промокнул пораненную щеку влажной салфеткой. Может, Headstrong и были жалкой кучкой играющих на нервах подростков, но у одного из них был неплохой удар.
Мэтт расправил плечи, выпятил грудь и повернулся к зеркалу целой стороной лица. И тут же сник. Неубедительно. Оставалось надеяться на приглушенное освещение в зале.
— Не годится, — сказал он, расхаживая перед зеркалом. — Я являюсь без приглашения, выгляжу, как крыса, выбравшаяся из канализации, и к тому же одет в костюм циркового клоуна. На прекрасную Джозефину это произведет впечатление, обратное тому, которое мне хотелось бы произвести.
«Спокойно, глубокий вдох, Мэттью. Не для того ты преодолел все преграды, чтобы сейчас отступать!»
— Хотя, с другой стороны, я разыскал ее, чтобы принести извинения за свой неслыханный проступок, когда вовремя не явился на свидание. Я окутаю ее флюидами обожания, и она незамедлительно поймет: я тот, кто ей нужен.
