— Вы рехнулись? — я гневно попыталась вырвать у него ладонь, но он держал крепко. — Я не выйду за вас замуж!
— Я вам все объясню немного позже. Подыграйте мне.
— Вы идиот? Или держите за идиотку меня?
— Мира, умоляю! Я… продам вам свои акции 'Железнодорожного
сообщества' за полцены, желаете? И у вас будет пакет, достаточный для участия в совете директоров.
— Да идите к черту со своими акциями!
— Тогда… ради меня, Альмира! Если вы сейчас сбежите, я никогда не отмоюсь от позора. Весь Икшар будет надо мной смеяться. Ну не будьте злюкой, вам это ничего не будет стоить!
Кажется, у меня начиналась натуральная женская истерика. Мне хотелось расхохотаться в лицо благообразному старичку с длинной белой бородой, сорвать с себя вуаль и убежать прочь с воплями. Но я вела себя крайне прилично. Хоть обряд и проводился на икшарском, Андрэс вполголоса переводил мне слова и подсказывал, что отвечать. По всему выходило, что в присутствии множества свидетелей я назвала этого поганца своим господином и повелителем и пообещала рожать ему крепких сыновей. С него же даже не взяли клятву хранить мне верность. Только — заботиться, оберегать и, о ужас, наставлять на путь истинный. Очумели совсем! Я прекрасно и сама о себе позабочусь.
«Это не по-настоящему, — повторяла я про себя. — Никакие документы я не подписываю, а слова, известно, как бабочки — улетят и не поймаешь». Успокаивало это слабо. Но… Я уже знала, что отомщу. И месть моя будет очень, очень сладкой.
Икшарский обряд отличался от нашего еще и тем, что целоваться нам не пришлось. И вместо колец Андрэс надел мне старинный серебряный браслет. Или не серебряный, кто знает. А после Барги-дядюшка торжественно пригласил всех мужчин на праздничный ужин. Мужчин, вы только подумайте! То, что я с утра голодная, никого не волнует. А между прочим, уже темнеет!
Женщин в зале не было вообще. Даже те сестры, что меня собирали, где-то потерялись. И теперь я откровенно растерялась, не понимая, что же делать, куда идти. Спас меня, разумеется, Андрэс, крепко ухватив за локоть и оттащив в сторону.
— Простите, драгоценная. Вы сейчас пойдете в женские комнаты и там дождетесь меня. Я постараюсь сбежать побыстрее. И мы поговорим спокойно.
— Насчет «спокойно» вы очень заблуждаетесь, — прошипела я. — Я буду орать. И, возможно, драться.
— Обожаю, когда вы злитесь, — усмехнулся мой случайный икшарский муж и нежно поцеловал мне пальцы.
Не то, чтобы я сразу успокоилась, но стало чуточку легче. Барги поручил меня бородатому проводнику в черном и ускользнул прочь. Я же отправилась в те самые покои, очень надеясь, что меня там дожидаются женщины, но увы, ни одной живой души в комнатах не оказалось. Зато кто-то все же позаботился об ужине, честь ему и хвала. Жареная курица, запеченные овощи, баклажаны с сыром и орехами, какое-то жирное вареное мясо, щедро присыпанное зеленью, тушеная фасоль, теплые еще лепешки. В кувшине, увы, не вино, а ягодный взвар. Я бы хотела сейчас напиться, но помнила: икшарским женщинам мужья пить хмельные напитки запрещают.
Как я вообще оказалась в такой невероятной ситуации? А Барги, подлец, коварно воспользовался моим положением!
Между прочим, баклажаны были очень вкусными, другие овощи тоже. Мясо я даже пробовать не стала, курица показалась мне жесткой. Но я насытилась и лениво развалилась на диване, впервые порадовавшись, что меня оставили одну. Можно задрать ноги на подлокотник, и никто не увидит. Разумеется, в тот момент, когда я сбросила туфельки и задрала подол до самых колен, дверь распахнулась. И вошел в комнату, увы, не Барги. Точнее, Барги, но не тот. Дядюшка.
Я быстро одернула платье и села ровно. Сложила руки на коленях и смиренно на него уставилась.
— Мне жаль, что мы поставили вас в столь неприятное положение, Альмира, — прямо заявил Барги-дядя на чистейшем уруском. — Я пришел извиниться.
— Ваши извинения мне ни к чему, — махнула я рукой. — Это не вы… как бы это сказать… стояли рядом со мной у алтаря.
— Вы плохо представляете себе наши обычаи, девочка, — усмехнулся дядюшка. — В роду сейчас главный я, а Андрэс вряд ли посмеет мне противоречить. Я приказал, он женился.
— И что, он не мог отказаться? — с любопытством спросила я.
— Мог бы, пожалуй, — качнул головой дядюшка. — Но, во-первых, не захотел, а во-вторых… ссориться с главой рода — последнее дело.
— Тем более из-за женщины, — буркнула я недовольно.
— О, вот тут вы ошибаетесь. Самые серьезные размолвки всегда — из-за женщин. Особенно из-за красивых и умных.
Он мне льстит. Пусть продолжает, приятно.
— Если вам интересно, то я не раз предлагал Андрэсу подходящих невест. Умолял, угрожал, шантажировал даже. Но женился он именно на вас.
Разумеется, на мне. Потому что знает, что для меня этот обряд ничего не значит. Икшарцы будут считать его женатым, а по факту в его жизни ничего не изменится. Удобно и весьма.
— Вы знаете, как умер отец Андрэса, мой старший брат? — внезапно спросил Барги-старший с самым серьезным видом.
— Понятия не имею.
